– Но если решите, то я с удовольствием съезжу с вами, познакомлю вас со своими родителями и Лидией Андреевной и покажу город.
– А вы и с Лидией знакомы?
– Да. Мы нечасто виделись и в последние годы не общаемся, но я ее знаю и с удовольствием вас познакомлю. Думаю, она будет рада. Я знаю, что сестры были очень близки.
Конкретно они тогда ни о чем не договорились, но беседа с Анной Валентиновной гвоздем засела у Александры в голове.
– А вы знаете, что именно было спрятано в статуэтке, которую стащил из дома Строгалевых ваш отец? – спросила она, когда разговор подошел к концу, а выглянувшая из дома проснувшаяся Ольга позвала их к столу.
"
"– Да, конечно, он мне рассказал, – ответила Шувалова.
Теперь это знала и Александра. Знала и в своих мыслях то и дело возвращалась в тот жуткий день тридцать лет назад, когда на их глазах уходила из жизни Надежда Андреевна Строгалева. В ее бессвязном бормотании по-немецки они, все трое, тогда не увидели никакого смысла, решив, что умирающая просто бредила. Теперь же Александра была склонна полагать, что в словах «Eine Notiz», «Statuette», «Taste»… Записка, статуэтка, пуговица…смысл все-таки был.
Да еще какой. И что с этим делать, нужно хорошенько подумать.
За несколько месяцев ничего так и не придумалось. По крайней мере, приехав к родителям на пару дней в новогодние каникулы, Александра ничего предпринимать не стала. В какой-то момент возникла мысль сходить к Лидии Андреевне, чтобы рассказать о живущей в Питере племяннице, но это слабое движение души тут же было задушено на корню.
В конце концов, Шувалова ни о чем ее не просила, а лезть в чужую жизнь Александра Белокопытова всегда считала неправильным.
Она рассказала обо всем бывшему мужу, но и тот был согласен с тем, что решение, объявляться или нет, Анна Валентиновна должна принять самостоятельно. Сейчас, в конце февраля, Саша снова приехала в родной город, потому что ее тянуло сюда как магнитом. В этот раз она твердо решила наведаться в квартиру, в которой в детстве провела немало часов. Ну, интересно же, ей-богу.
Лидия Андреевна встретила ее с удивлением, но довольно радушно.
– То есть вы Саша Шапкина? Простите, деточка, ни за что бы вас не узнала.
– Мы виделись всего два или три раза, когда вы приезжали в отпуск. А потом на сороковом дне у Надежды Андреевны. Да и то я оставалась совсем недолго, у меня ребенок был совсем маленький, я кормила грудью по часам, поэтому на кладбище смогла приехать, а сюда, на поминальный обед, уже нет.
– Да-да, конечно. Помню.
