Наговорившись со мной, под влиянием хмельного меда, его величество тоже вообразил себя Шерлоком Холмсом, решив хоть немножко поиграть в крутого детектива. Мешать ему в этом невинном развлечении наверняка было бы небезопасно. Поэтому мне пришлось удовольствоваться милостивым соизволением забрать дьяка попозднее вечером. С тем я и отправился восвояси. Митька встретил меня на внутреннем дворе:
– Никита Иванович, а вы новость новую слышали? Дьяка-то, Филимона, на базаре ярыжки сцапали.
– Да ну? – притворно удивился я.
– Христом Богом клянусь, что не вру! При мне его стрельцы в пыточную поволокли, а он все вопил, сердечный: «Не я энто! Не я! Оговорили меня! Вот ужо узнает государь про вас, аспидов!»
– Государь узнает… Он как раз в пыточную направлялся, решил опытного следователя поизображать. Небось еще и протокол писать будет, – пренебрежительно фыркнул я, но, запнувшись за какой-то невзрачный бугорок, едва не растянулся в полный рост. – Слушай-ка, а нельзя ли здесь раздобыть какую-нибудь тележку? Что-то меня качает.
– Ох ты ж, пресвятые угодники! – разом обеспокоился верный Митька. – Да вы не заболели, часом? Жару нет? В озноб не бросает? Стой-ка тут, воевода-батюшка, а я уж мигом…
Пока он бегал туда-сюда, мне вспомнились слова Гороха. Во многом он был прав. Самое главное, пожалуй, то, что я и в правду не имею никаких гарантий возвращения домой в Москву. Здесь есть жилье. Привычная работа, возможность карьеры, друзья… Рано или поздно действительно придется обзаводиться своим домом.
Ладно. Это пусть. Боярский титул мне близко не нужен – не хочу сидеть вроде депутатов в царской палате и давать мудрые советы, тихо прея под высокой бобровой шапкой. И жену я себе буду выбирать сам. Если вообще когда-нибудь выберу… Но сам!
– Вот она, воевода батюшка! – радостно заорал в самое ухо мой заботливый напарник.
– Кто?! О… черт тебя возьми, Митька, я же так оглохнуть могу…
– Телег на конюшне сейчас нет.
Все в разъездах. Карету государеву не дают, а вот лошадку смирненькую раздобыл. Вы уж извольте в седельце садиться да ни о чем не беспокоиться. Я ее под узду возьму, так не спеша до дому и доедем…
Я позволил ему помочь усадить меня в седло. Ноги были как ватные, спать хотелось страшно. Мерная поступь немолодой кобылы тихо убаюкивала. Наверно, Митька тихо-мирно довез меня до Яги, не знаю… я спал. Сон был короткий, обрывочный и дурацкий.
