— Не получится, сам локти будешь кусать. А так хоть стимул будет работать, как следует. Хотя раз ты родственник Дмитриева, тебе, наверное, и деньги не особо-то нужны.
Еще как нужны. Их я у Дмитриева не беру, хотя мама подсовывает какие-то карты. А это будут еще и легальные деньги. Легальная, пусть и одноразовая работа. Шанс завязать со всем остальным. Хотя бы на время.
Ставлю подпись на обоих листах после Бестужева. Адвокат прячет документы в свой кейс и обещает выслать копию.
За рукопожатием нас и застает вернувшийся Морозов.
— Что здесь происходит? Что за документы?
— А вот это вас не касается, капитан, — отвечает Бестужев. — Где мне подписать, что претензий к парню не имею? Найдите настоящего преступника, а не подсовывайте мне тех, на кого вы все хотите свалить.
Морозов выглядит так, как будто ему снова испачкали обувь. Он переводит взгляд на меня. Его взгляд не сулит мне ничего хорошего.
Но этот раунд снова остался за мной.
Покидаю участок и иду пешком, чтобы проветрить голову. В лужах на тротуарах расплываются огни вывесок, фонарей и светофоров.
Все это напоминает рампу сцены, и мысли тут же уносятся к ней. Это бесполезно — пытаться не думать о ней. Не улыбаться, когда нельзя и неуместно. В полицейском участке, например.
А теперь можно.
Иду по мокрым улицам, натянув на голову капюшон, и улыбаюсь. Под маской. Пандемия мне на руку. Никто из хмурых спешащих прохожих не видит моей поехавшей, счастливой физиономии. Я иду к ней, и я счастлив, и плевать, что дождь, холод и ветер. В Питере редко бывает иначе.
Прячусь под козырек и достаю телефон, чтобы отправить сообщение. Но сначала закрываю профиль Розенберга в ВКонтакте. Если переименовать его страничку в сообщество «Много разноцветных лосин», никто из подписчиков и не заметит.
Вторая вкладка, которую я закрываю, — «Доставка цветов и букетов по всей России». Именно на этом сайте была привязана карта Розенберга, с которой я и оплатил заказ в два клика. У Кудряша гульфик в поролоне и то лучше защищен, чем личные данные в сети, кто ж ему доктор.
Пусть спасибо скажет за то, что я этим и ограничился за тот вечер. Мог бы потратиться куда больше.
Если у Юли ее страсть балет, то моей всегда было программирование. Я шел от одного языка к другому, копался, учил, разбирал коды на атомы, а потом нашел этому совсем неожиданно применение.
Каждая система безопасности уникальна, неповторима и капризна, как женщина, и до знакомства с балеринкой именно взломанные коды приносили мне небывалое удовольствие.
