В глазах Кая самый настоящий шок и безграничное отчаяние, а я снова принимаюсь хохотать до слез при виде испуганного взгляда, который он бросает на мужские кальсоны на распродаже.
— Понимаешь, — объясняю, — у тебя в комнате осталось кресло, в котором я любила читать. Вдруг я зайду, а там ты… В позе морской звезды и без одежды. И что тогда?
— Устроим совместное чтение, — пожимает плечами Кай. — Нет, правда. У тебя были отношения с парнями? Почему ты постоянно краснеешь, что я не скажу?
— А у тебя?
— Были ли у меня отношения с парнями? — хохочет он.
— С девушками! Девушками, конечно!
— У меня были девушки, сестренка. Так что опыт, про который ты так живо интересуешься, у меня есть. А тебя?
Мне снова стыдно, потому у меня все заканчивалось на поцелуях, и зайти дальше ни с одним я так и не решилась.
— Я не любила их, поэтому нет.
— Странно…. Потому что я тех девушек тоже не любил, но мне это не мешало.
Закатываю глаза.
— Но хоть кого-нибудь ты любил?
— Я любил и люблю двойной бургер с сочной котлетой, холодное пиво и скорость.
А девушек, с которыми проводил одну ночь? Нет. Любовь это что-то другое.
Он замирает в миллиметре от меня, а я опять вынуждена запрокинуть голову. Слава богу, что я в маске, потому что у меня отчаянно пересохли губы, и я облизываю их под тканью, а не на глазах у Кая. Но он каким-то образом все равно это чувствует и опускает взгляд на бежевую ткань моей маски, будто смотрит на мои губы.
— И что же такое любовь? — произношу хрипло.
— Откуда мне знать, если я этого еще не чувствовал? Как узнаю, обязательно расскажу.
Ты голодная?
Видимо, это разговоры про бургеры так на него подействовали. И только у меня сердце колотится где-то в горле от волнения.
— Очень хочу, — признаюсь. — Но на фудкорте здесь никакой нормальной еды для меня не продается.
— А что тебе можно есть вечером?
— Например, спагетти с томатным соусом можно. Не полную тарелку, конечно.
— Тогда поехали домой. И я приготовлю.
— Для меня? Опять? Да я и сама могу.
— Брось, что сложного в том, чтобы отварить макароны?
Не нахожусь с ответом и говорю только тихое: «Спасибо».
Кай только кивает и подхватывает купленный спальник на кассе. Остаток пути мы молчим. Ведет он действительно аккуратнее, может, не хочет подвести отца в первый же вечер. Случайная царапина сейчас и машину он больше никогда не получит. Уютно устроившись на сидении, я понимаю, что никогда не ощущала себя так хорошо, как в его компании, разве что только, когда отец был за рулем.
