Срываюсь с места и, вылетев из комнаты, мчу по коридору до дамской комнаты. А там прямо к одному из унитазов.
Проклятье!
Меня колотит от страха, озноба, паники и боли. На дрожащих ногах выхожу из кабинки, споласкиваю лицо и рот.
Просто сорвала поджелудочную. Да. Вот что это.
Так и напишу сейчас Лее, как вернусь. Телефон там возле мешка остался, рядом с допитой бутылкой воды. Мне было не до него. А Яков присмотрит, беспокоиться не о чем.
Еще раз сполоснула лицо, убирая испарину со лба. Досчитаю до трех и возвращаюсь…
Но тогда же из другой кабинки вышла Ева Бертольдовна.
Преподавательский туалет. Черт возьми!
А до студенческого я бы не добежала.
— Что такое, Дмитриева?
Больше никакой Юленьки, мелькает в голове. Больше ничего, как раньше не будет."
"— Ничего, все в порядке, Ева Бертольдовна. Простите, я случайно…
Хотела юркнуть в коридор, но преподавательница не позволила. Захлопнув перед самым моим носом дверь, Ева Бертольдовна смерила меня с головы до ног внимательным взглядом.
— Ты температуру утром мерила?
— Да, все в порядке. Я не заболела, Ева Бертольдовна, я поджелудочную сорвала… Из-за диеты. Я всегда страдала желудком…
— Разумеется. Но сейчас ты пойдешь за мной, Дмитриева. И сделаешь все, что я тебе скажу, поняла?
Покинув дамскую комнату, вместе прошли в кабинет Евы Бертольдовны.
— Садись.
Сажусь и стискиваю ледяные на ощупь пальцы. Мне очень холодно, на лбу испарина. Ева Бертольдовна опускается за свой письменный стол, недолго что-то ищет в ящиках и протягивает мне плоскую коробочку, как из-под таблеток.
Но это не лекарство или ферменты для поджелудочной.
Это тест на беременность.
— Ты сейчас вернешься в свою спальню, Дмитриева. И сделаешь тест. После я жду тебя здесь с результатом.
— Это не… Я не беременна.
Ева Бертольдовна вскидывает одну бровь, обдавая презрительным взглядом.
— Знаешь, сколько раз я слышала эти слова в своем кабинете, Дмитриева? Чаще, чем хотелось бы.
Почему-то девочки никак не поймут, что нельзя рисковать и надеяться на «авось», а нужно сосредоточиться на балете. Ты была именно такой, Юля. Целеустремленной, влюбленной в танец… Не мое дело спрашивать, как это произошло и когда. Важно одно — как можно скорее исправить эту ошибку, пока не стало слишком поздно.
— Исправить? — мой голос едва слышно.
Ева Бертольдовна складывает руки на столе перед собой и подается ко мне.
— Время сейчас тяжелое.
