Но хуже всего, что он не один. С ним его маленькая дочь.
Моя сестра. Хоть и наполовину. Все равно настоящая, а не как Юля.
Кофе превращается в мышьяк, а горечь во рту заставляет постоянно сглатывать. Он ведет дочь к столу, срывает с лица тканевую маску и улыбается мне, а после вешает маленькую курточку на вешалку.
— Драсти, — говорит девочка.
Не могу вытолкнуть из глотки ни слова. Только киваю.
— Иди, поиграй, — говорит ей отец."
"Девочка убегает к пластиковой горке, а отец делает заказ и потом смотрит на меня.
Так, как будто мы только вчера расстались. Как будто не было этих лет между нами. И совершенно нет этих натянутых и дырявых, как гамак, отношений. Так смотрят на соседа, с которым сталкиваются у лифта на лестничной клетке: безразлично и как бы сквозь.
— Не ожидал твоего звонка, — говорит отец. — Прости, не с кем было оставить Таньку. Жена сейчас в больнице. Мы с Танькой перенесли легко, а вот она сейчас вторым беременна… Ты не переживай, мы не заразные, — выпаливает он.
Нет. Просто это странное ощущение — узнать, что человек, которого ты представлял самым черствым человеком на планете, оказывается всё-таки умеет чувствовать.
Замечаю под его глазами глубокие синяки и что пальцы все-таки скрючены волнением. Но нервничает он не из-за встречи со мной, хотя я вот себе места не находил несколько суток, пока не набрал его.
— Я не переживаю. Я уже болел, — зачем-то вру.
— Тоже легко?
Киваю.
— Вот и я так. А Лариса не смогла… Ты прости, что я только о своем. Как ты? Учишься? Работаешь?
— Учусь.
Работаю. Все как у всех.
У него звонит телефон и он, извинившись, отвечает тут же, за столом.
— Да, шины настоящие… Нет, почти нулевые. Я не гонял.
С размаху в солнечное сплетение бьет осознание того, что он говорит о той самой машине, из-за которой я оказался в Воронеже. «Он не гонял»… А я-то думал, надеялся, что страсть к скорости у меня от него. А получается, нет? Что мне вообще досталось от него?
— Да, цену не сбиваю, нет… Деньги нужны. Понятно, до свидания.
Он откладывает телефон и снова смотрит на меня.
У меня его глаза. А больше, видимо, ничего нет.
— Машину вот продаю. Больница съела все наши запасы, а с этим карантином… Приходится. Надолго в Воронеж, Кость?
— К другу в гости приехал. Скоро уеду.
— У вас в Питере, наверное, получше с лекарствами и больницами?
— Я не знаю.
— Хочешь, зайдем к нам в гости? Таню пора спать укладывать. Посидим, выпьем. Тебе ведь уже можно?
— Мне уже девятнадцать.
— Точно… Так что, едем?
Вот он. Шанс.
