Мила поднесла бешено вращающийся диск прямо к лицу окаменевшей от ужаса бабы и тихо произнесла:
– Никому не позволю меня оскорблять. Сейчас без носа оставлю!
Лиля в ужасе зажмурилась. Кресло снова собралось. Людмила закурила и заявила:
– Иди отсюда, пока жива. Да знай, твой муженек у меня в руках, что захочу, то с ним и сделаю, поняла?
На мягких ногах Лиля выпала на улицу. Ей даже в голову не могло прийти, что на свете существуют подобные стервы. Мужу она, естественно, ничего не рассказала.
Через месяц Жора вдруг ожил.
Людмила снова закрутила с ним роман, потом бросила. Словом, играла, как кошка с мышью. Лиля молчала, только вздыхала, глядя на бледнеющего мужа. Именно в эти дни женщина поняла, как ей дорог муж, он превратился в ее ребенка – большого, но глупого, потерявшего голову. Да и сам Жора резко переменился, больше не нападал на жену. Чтобы чаще видеть Людмилу, Георгий начал ходить в клинику лечить зубы. Возвращаясь домой, жаловался супруге:
– Молча бормашиной орудует, хоть бы словечко проронила…
Лиля, как могла, утешала несчастного.
Через месяц докторица опять воспылала страстью к бухгалтеру, и опять счастье длилось недолго. У Георгия начало болеть сердце, а на Лилю навалились изматывающие мигрени.
Однажды она лежала в кровати, пытаясь справиться с невыносимой болью, пульсирующей в левом виске. Внезапно из коридора послышался голос мужа:
– Лиля, поди сюда.
Кое-как выбравшись из-под одеяла и постанывая, Лиля вышла, и боль моментально улетучилась. У вешалки мерзко ухмылялась Людмила.
Пришла с невероятным предложением: она беременна и готова родить Георгию ребенка при условии, что тот… заплатит тридцать тысяч долларов.
Застигнутая врасплох Лиля, не успев подумать, брякнула:
– У нас таких денег нет.
– Я согласен, – быстро сориентировался Жора, выпихивая из прихожей свою половину, – найдем такую сумму.
Ночью он пришел к жене – спали теперь в разных комнатах, – сел возле нее на кровать, взял за руку. На какой-то момент муж стал таким, каким был до встречи с ведьмой, – ласковым, любящим, нежным.
– Лиленька… – вздохнул он."
"Жена разрыдалась. Жора тихонько гладил ее по голове.
– Ну будет, будет. Ты ведь родить не можешь…
Лиля молча кивнула.
– Давай возьмем этого ребеночка, все-таки не из детдома, не чужой, мой, кровный. Понимаю, тебе тяжело, но, родная, согласись. А я уж по гроб жизни тебе благодарен буду, станем доживать вместе да на сыночка радоваться.
Лиля молчала, сердце ее разрывалось на части от противоречивых чувств.
