Олег Константинович, молодой мужик с руками молотобойца, одиноко скучал в кабинете с табличкой: «Удаление зубов». Вообще в клинике непривычно пусто – то ли плохо лечат, то ли цены заломили неподъемные.
– Что у вас? – обрадовался тоскующий хирург, принимая меня за клиентку.
Но я сразу развеяла его надежды:
– Ищу Галю Королеву.
– Отчего обращаетесь именно ко мне?
– В регистратуре посоветовали.
– Вот старая сплетница! – в сердцах топнул ногой врач. – Несколько раз всего и подвез до дома, мы рядом живем, на Ленинградском проспекте.
– Где она сейчас?
– На Солнцевском кладбище.
– Умерла? – испугалась я.
– Что вы, – замахал руками Олег Константинович, – молодая, здоровая женщина. Она там работает.
– Кем?
Хирург покачал головой:
– Не знаю. Говорю же вам, просто подвозил ее по дороге. А после увольнения столкнулись как-то в гастрономе. Она мне и сказала, что пристроилась на погосте. Очень, между прочим, довольна. У нас медсестра мало получает, врач, кстати, тоже.
Я отправилась в Солнцево. Денек выдался на диво.
Резко потеплело, яркое солнце, голубое небо. Ни тучи, ни облачка. Даже страшно вспомнить, какая пурга разыгралась вчера. Птички захлебывались веселыми песнями, звенела капель…
Но даже в такую погоду у кого-то горе. У ворот кладбища вереница машин. Из длинного катафалка уже вытащили роскошный гроб с золочеными ручками и водрузили домовину на каталку. Одетые во все черное присутствующие тихонько переговаривались. Выглядели они специфически. Толпа состояла в основном из молодых парней с коротко стриженными волосами.
Накачанные мышцы натягивали строгие, отличного качества пиджаки. На руках, сжимавших огромные, вульгарно дорогие букеты, посверкивали золотые перстни. Женщин совсем мало. Скорей всего какая-то банда хоронит очередного братка.
Я постаралась тихонько обойти траурную процессию, когда из-за угла появилась молодая красивая бабенка в элегантном черном костюме.
– Вовочка, любимый, – закричала она высоким простонародным голосом, – пуля-дура не разбирает, кого убить.
Молодой ты, красивый, брат своим, муж – жене. Ой, дети-сироты, родители в горе, ой-ой-ой…
По ее ненакрашенному лицу потоком текли слезы.
Присутствующие женщины моментально зарыдали, братки, перестав обсуждать дела, ухватились за дорогие носовые платки.
– А-а-а, – кричала женщина, почти падая на гроб, – за что? И пожить не успел, только-только доченька родилась… Как же мы теперь без тебя, голубь сизокрылый, сокол наш ясный…
Процессия тихонько втягивалась в ворота.
