– Ерунда, – отмахнулась Сундукян, – сейчас водичкой холодной обольют, и к утру температура пройдет.
– Водой? – изумилась я. – Ребенка с температурой и жестоким кашлем окатят ледяной водой?
– Конечно, – спокойно подтвердила поэтесса, – всегда так делаем, к врачам не ходим, да и взять их здесь неоткуда, до ближайшего населенного пункта километров тридцать по лесу.
– А если аппендицит случится? – не унималась я. – Тогда как? Умирать?
– Бог дал жизнь, бог и взял, – вздохнула Нина, – грех идти против его воли и лечиться тоже грех.
Если господь решил, что твой путь окончен, следует принять это со смирением и не пытаться продлить свои дни вопреки его воле. А сейчас лучше смотри, начинается.
Глава 26
В углу приоткрылась маленькая, едва заметная дверка, и к столу подошел рослый мужчина. Под простой полотняной рубашкой перекатывались литые мускулы. Черные волосы, зачесанные назад, позволяли видеть высокий выпуклый лоб. Тонкий нос хищно нависал над губами. Впрочем, форму рта не видно, усы и аккуратно подстриженная темная борода закрывают «жевательную часть» лица.
Большие черные глаза, будто раскаленные гвозди, вонзились в массу собравшихся.
– Мое вам благословение, дети любимые, – неожиданно ласковым теплым голосом возвестил вошедший.
– Спаси тебя господь, Отец и Учитель, – хором отозвалась толпа.
Мне почему-то стало жарко, в ногах забегали мурашки.
Нина накрыла рукой мою ладонь и еле слышно шепнула:
– Чувствуешь, благодать начинается?
Я испуганно стала шевелить пальцами ног. Так, на лицо его не смотрю, а про себя стану шептать спряжение глаголов, да не французских, которые знаю назубок, а неправильных немецких.
Так, lesen, las, gelesen…
Мужчина тем временем взмахнул рукой, и на столе заискрился круглый хрустальный шар-многогранник. В почти полной темноте яркий, ослепительный, мерно мигающий свет притягивал внимание, и я против воли уставилась на шарик во все глаза. Очевидно, толпа сделала то же самое, потому что в зале воцарилась полная, звенящая тишина.
– Вознесем наши молитвы господу, – нараспев, на одной ноте начал «святой отец», – и скажем их на едином правильном языке – умо, нору сан, кому лен орон…
– Орон, – так же мерно, в такт отозвались присутствующие, – орон, моли голу нан…
– А-а-а-а! – то ли запели, то ли завопили женские голоса.
– А-а-а-а!
В воздухе поплыл сладковатый незнакомый запах. Стало еще более душно и жарко. По моей спине потек пот, в голове бились молоточки, яркий свет слепил глаза.
– О-о-о, – забасили мужчины.
