– Который час?
– Двенадцать двадцать пять. Пятое сентября.
– Жаль, телика нету. Глянуть бы хоть глазком, чего там… Дума сегодня должна Закон принимать…
– Газеты есть. Люда принес.
– Люда?
– Ну, Людвиг – Бубка его так зовет.
– Бубку, кстати, Игорем зовут.
– Я в курсе.
– Понял. А где они?
– Наверху, приемник слушают. Здесь не ловит.
– Пойдем пообщаемся – на предмет обстановки.
– Да я уже и так все знаю. Ты иди, я сейчас с мобилой разберусь – подойду…
Я полагал, что мы прячемся где-то в глухом лесу, но оказалось, что это не совсем так.
То есть объект, на котором мы находились, точно был в лесу, а на внутренней территории в приятном изобилии росли молодые сосны, но назвать это местечко глухим язык не поворачивался.
Вот что я увидел: высоченный бетонный забор, убегающий куда-то в бесконечную даль хвойного моря, повсюду огромные ангары, корпуса цехов (или лабораторий – с ходу и не разберешь), многочисленные островки ржавеющего под открытым небом допотопного транспорта без колес и кузовов – и крайне неприятная для любого беглеца людская активность.
Неподалеку работает кран – таскает металлолом, по путям небольшой маневровый тепловоз толкает пару запечатанных вагонов, в сотне метров команда грузчиков волочет из склада в «ЗИЛ» какие-то ящики, рядом рабочие копают канаву, чуть подальше надсадно визжит пилорама…
Вот это мы спрятались!
Вход в убежище, как и полагается, был оформлен в обветшалой трансформаторной будке, в которой, сами понимаете, трансформаторами и не пахло.
Ворота ближайшего ангара были распахнуты настежь: внутри стоял трофейный «Лендкрузер» и лежали штабеля свежих досок.
Возле ангара на лавочке сидели Игорь и Людвиг, слушали приемник и потребляли чипсы с квасом. Оба были в шлепанцах и шортах, волосы мокрые – видимо, недавно где-то искупались. Ну прямо-таки домашний идиллический пейзаж – иначе не скажешь. Только вот вид у пейзан несколько мрачноватый, какие-то они притихшие и хмурые.
Пообщались. Для начала эскулап подвел медицинские итоги нашей вчерашней жизнедеятельности.
У меня почти полный порядок: икра зашита правильно, рана незначительная, осколок из плеча извлекли. Да, Разуваев, оказывается, был на верном пути: единственно, следовало сделать надрез с противоположной стороны, а уже потом толкать. Теперь только руку на перевязь – и не беспокоить. А вот Разуваеву наложил три шва, ему нужно прямо сейчас лечь на живот и не вставать как можно дольше.
