– Вылазь, нах, а то питзить бум!
– Да давай же, вылезай, мля! – нервно подбадривал левый, пихая меня в спину. – Ну держись же ты мужиком, не позорься, мля…
В этот момент «Газель» добралась до нас и встала на правой обочине, вровень с воровским «мерсом».
Прохору такое нарушение субординации не понравилось – мгновенно выпадая из протокола, он раздраженно прикрикнул:
– Ну и че ты вылез?! А ну, бегом сдал назад!
А мне вдруг в голову стукнуло: там же Жора! Надо спросить, мой телефон у него или оставил в усадьбе? Если оставил, плохи мои дела – пока вернутся, пройдет время, и время это сейчас работает против меня.
Если телефон у него с собой, шансов побольше – как отъедем, даст Прохору, он позвонит – укуренный Собакин (обдолбанный, бухой, короче – не в себе, судя по последнему разговору с вором), может, придет в себя и примет правильное решение. Или «близнецам» позвонит…
С этой мыслью я слегка расслабился и дал выволочь себя наружу.
Вопреки распоряжению вора, «Газель» осталась на месте, а экипаж ее стремительно спешился: спереди и сзади возникли фигуры в знакомых спортивных костюмах, водительская дверь распахнулась, выпустила наружу товарища в Жориной ветровке, который зачем-то пятился задом и не спешил к нам поворачиваться, и вновь захлопнулась.
Стекло дверного окна медленно поехало вниз.
Почему «товарища»? Да потому что он стал приземистее и в два раза здоровее с того момента, как я его в последний раз видел!
– Жора – мой телефон у тебя?!
Товарищ в Жориной ветровке шагнул вправо и повернулся к нам лицом – в руках у него был автомат.
Стекло дверного окна встало в нижнем положении… и наружу высунулся пламегаситель пулемета.
Вот же еппер ты мой поппер… У меня что, бред?!
Это же Разуваев!!!
– Падай, – тихо скомандовал Разуваев, мгновенно выводя ствол автомата в горизонт и припадая на колено.
– Че за еп… – Крепыши разом отпустили меня и полезли за пазухи.
– Падай! – рявкнул Разуваев, направляя ствол на левого крепыша и вскидывая левую руку вверх.
Понял!
Я рухнул, где стоял, и уткнулся носом в землю.
– Та-та-та-та-та!!!
Пулемет радостно выдал длиннющую сочную очередь – казалось, ей конца не будет. Когда он все же стих, пространство вокруг меня наполнилось специфическими запахами, звуками и движениями.
Справа, совсем рядом, кто-то надсадно кряхтел – покореженный пулеметной очередью слух не сразу разобрал, что это такое, казалось, что скребут ногтями по ржавому листу железа.
