Валера, сонно зевая, поделился:
– Она согласна на жертвы.
– Ну?! Какие?"
"– Сказала, что ради нашей любви не будет отдаваться генералу на катере. А только подразнит его.
– Ни фига се… Какое высокое чувство!
– Не, это чистое чувство. – Ростовский кисло ухмыльнулся. – Потому что на водах. А высокое будет на вертолете.
– Они собираются летать на «вертушке»?
– Точно. Обед, потом – на катере, потом – воздушная прогулка.
– Насыщенная программа! А где «вертушка»?
– На объекте. Там есть посадочная площадка.
Интересно… А на снимках, что сделали полковник с Васей, ничего не видать.
Хорошо хлопцы замаскировались…
Потом Валера повез даму домой, а меня высадил у пансионата.
Я вернулся к нашему НП у клиники и подобрал сумрачного Петрушина. Мы поскучали еще полчаса, потом Петрушин оживился: близилось время обеда, и наш терминатор начал строить планы, в какое питательное заведение мы отправимся, буде вдруг не воспоследуют изменения в обстановке, и как и чего там можно будет много и вкусно поесть.
Увы, планам этим не суждено было осуществиться.
Во втором часу пополудни оперативная обстановка перестала быть томной: приехали какие-то злыдни на серой «Мазде», забрали Собакина и куда-то помчались, словно пришпоренные.
Машина Собакина осталась у клиники, а мы получили неприятную перспективу вести «объект» без «маяка» да еще и одним экипажем!
К счастью, Собакин не стал испытывать на прочность наши навыки и двинул прямиком к отделу. Там он коротко пообщался с парнем, скучавшим возле «Ауди» с питерскими номерами, и вместе с тремя своими спутниками зашел в здание.
Я вызвонил Ростовского и поставил в известность, что его отдых переносится по техническим причинам.
– Буди Костю, если он еще дрыхнет, и поезжайте к отделу. Нам срочно нужен второй экипаж.
– Терпеть не могу москвичей. – Валера тоскливо зевнул в трубку. – Мы, ребята с периферии, все-таки как-то помягче, сердечнее, что ли…
– Так вы едете, нет?
– Едем, едем – скоро будем…
В последующие полчаса я неоднократно похвалил себя за то, что догадался прихватить микрофон.
В кабинете Собакина давали премьеру: постановка была настолько захватывающей и драматичной, что мы с Петрушиным слушали, разинув рты и затаив дыхание.
Даже не заметили, как приехал Ростовский с Костей.
– Футбол, что ли, передают? – поинтересовался Ростовский, открывая заднюю дверь и усаживаясь к нам в салон.
– Спектакль, – буркнул Петрушин, недовольно морщась. – Потише – мешаешь!
– Спектакль? – удивился Ростовский.
