Они тратили колоссальные усилия, теряли людей, но воз оставался на месте, а ценные сведения, способные повлиять на ход сражений в полосе Воронежского фронта, утекали за кордон.
Лазарь в разоблачении «крота» был бессилен. Любые попытки проявить любопытство по этому поводу сдавали его с потрохами.
– Товарищ капитан! – Осокина перехватил в коридоре посыльный из дешифровального отдела. – Пришло еще одно сообщение из Быстровки. Старший лейтенант Стариков приказал передать вам. – Посыльный протянул офицеру пакет с сургучными печатями.
Ох уж эта чрезмерная секретность. Спуститься на этаж – и такие меры!..
Он встал под лампочку, вскрыл пакет, пробежал глазами рукописный текст. Лазарь слал вдогонку сведения, способные принести пользу. На этот раз они касались господина Острового. Настроение Осокина поднялось. Это уже что-то!
Капитан свернул донесение, сунул в карман и зашагал в дальний конец подземного коридора.
Алексей Островой держался достойно. Собственная жизнь его уже не беспокоила. Он сидел на табурете посреди комнаты для допросов, был бледен, но спокоен.
Глаза арестанта смотрели куда-то за спину лейтенанту Еременко.
Константин размашисто заполнял протокол. Судя по постной мине, ошеломляющих открытий у него не было.
– Есть новости? – на всякий случай спросил Осокин. – Не проснулась совесть у нашего героя?"
"– Совесть просыпается там, где она есть, – мудро изрек Константин, отрываясь от писанины. – А если ее нет, то она не проснется.
От внимания Осокина не укрылась бледная усмешка на губах задержанного.
Возможно, его безразличие было только маской.
– Господин Островой не может сообщить нам то, чего он не знает, – ерничал Еременко. – Группе, в которой он являлся заместителем командира, предстояло провести ряд диверсий по наводке местной агентуры, о которой наш гость не имеет представления. Как и о самих террористических актах.
– Мне самому это не нравилось, – с усилием выговорил Островой. – Идти вслепую, неизвестно куда и зачем. Но был приказ проникнуть в город, рассредоточиться по квартирам…
– Съемным или явочным? – перебил его Иван.
– Я не знаю. Инструкции полагалось получить позднее.
«Не рановато ли мы их взяли?» – подумал Осокин.
– Товарищ лейтенант, оставьте нас, пожалуйста, – сказал он.
Еременко пожал плечами и вышел из комнаты.
Капитан устроился на его место и оценивающе воззрился на арестанта. Тот выдержал взгляд, но не видел смысла в игре в переглядки, опустил голову.
Бывшему капитану Красной армии было под сорок.
