Это ей помогает не нервничать.
– А кто же делает у вас домашнюю работу?
– Я.
Голос ее звучал ровно и бесцветно, и мне вдруг стало жаль ее.
– А у тебя есть братья или сестры?
– Четыре брата и две сестры. Скоро еще брат родится.
У меня, кажется, глаза сделались навыкате:
– Ничего себе у вас семейство… и ты что же – старшая?
– Да.
– Тогда понятно, что твоя мама не успевает убирать и готовить, у нее дети.
– Дети у меня, – вздохнула Настя, осторожно складывая отодвинутые мной половинки лимонов, из которых я уже выдавила сок.
– Маме нельзя нервничать, а малые то шумят, то дерутся, то плачут. С ними только я справляюсь.
Выслушав это, я вдруг подумала, что никогда прежде не встречала человека, чье детство было бы хуже, чем мое.
Аделина
Я смотрела на экран планшета и старалась унять захлестывавшие меня эмоции. В присутствии Мажарова бушевать я себе позволить не могла, но сейчас мне ужасно хотелось орать. Ну, вот что теперь мне делать с этой невесть откуда взявшейся девочкой с ожогом лица? Да еще и дочерью какого-то сектанта, что тоже чревато последствиями! Если здесь появится отец, я не смогу не отдать ему ребенка, у меня нет прав на то, чтобы удерживать ее здесь насильно.
Выпив стакан воды, я кое-как успокоилась и решила, что сперва посмотрю девочку сама, сделаю выводы, а потом уж буду думать, кому звонить и что делать.
В палате новой пациентки не оказалось, кровать была пуста. Постовая сестра испуганно забормотала:
– Ее Анна Александровна к себе в кухонный блок забрала.
– Да? А что, теперь у нас Анна Александровна занимается поступившими больными?
– Мне Матвей Иванович позвонил, сказал, что…
– Так, понятно, – прервала я и отправилась в кухонный блок, внутренне снова клокоча.
Определенно, хирург Мажаров слишком много на себя берет. С какой это радости у нас в кухонном блоке посторонние? И главное – как это Анна на подобное согласилась, что еще за новости?
Они попались мне навстречу в переходе – Анна и маленькая девочка с заклейками на лице.
На вид ей было лет шесть-семь.
– Ой, Аделина Эдуардовна! – обрадовалась Анна. – А мы уже в палату идем. Это Настя. Вы, наверное, ее потеряли?
– Потеряла, – разглядывая девочку, подтвердила я. – И почему пациентка у тебя в блоке? – Девочка вдруг вздрогнула, как будто я ее ударила, и съежилась, сделавшись еще меньше ростом. «А тут что-то не так», – подумала я, сразу стараясь говорить тише.
