К нему подошла медсестричка:
– Очнулся, миленький? Вот и хорошо. Ты в санитарном поезде, мы едем в тыл, в госпиталь. Там тебя вылечат, подкормят.
– Что со мной? – прошептал он пересохшими губами.
– Пулевое ранение в бок. В карточке записано – в легкое. Операцию делали в полевом госпитале.
– Пить дай.
Медсестра поднесла к его губам чайник с носиком – вроде заварного.
– Пей, миленький.
Алексей выпил весь этот чайник – он назывался поильником – и снова впал в беспамятство.
Очнулся уже на какой-то станции.
Поезд стоял, из открытой двери тянуло свежим воздухом. Выгружали тела умерших.
Алексей то приходил в себя, то снова отключался. Приходя в себя, он то и дело просил пить.
– Да ты хоть бульона хлебни, ведь который день не ешь ничего.
Но организм есть не хотел. Умом Алексей понимал, что есть надо, иначе как ему восстановиться? А в памяти всплывали эпизоды последнего боя. И как ни крути, а виноват был он. Надо было дозорного подальше вперед выслать. Хотя в принципе на исход боя это не повлияло, Дмитрий бы при любом раскладе погиб.
Немецкая разведка сильной была, обычно туда отбирали егерей из добровольцев, готовили их долго и тщательно. Учили рукопашному бою, наблюдению за местностью, искусству маскировки, натаскивали на практических занятиях по стрельбе, снятию часовых, захвату «языка». Все действия отрабатывались до автоматизма.
И оснащение было лучше – взять те же ножи. Наши разведчики первое время сами укорачивали штыки от СВТ, но баланс у них был все равно плохой – они неважно сидели в руке.
Трофейный нож считался удачной добычей. И сетка маскировочная у немцев была, и высокие непромокаемые ботинки на шнуровке – да много чего. А у нас отобрали добровольцев во взвод, поднатаскали несколько дней – и в рейд. Мол, глядя на опытных разведчиков, сами научатся. И хорошо, если новоиспеченный разведчик имел фронтовой опыт. Потому потери были велики.
Взрастить опытного разведчика – время нужно и учителя толковые. А отцы-командиры иногда без зазрения совести посылали группы на заведомо почти невыполнимые задания, хорошо хоть самого Гитлера в плен взять не приказывали.
Много Алексей думал о разведке, пока в поезде в госпиталь ехал.
Поезд прибыл в Подольск. Алексея ввиду тяжести состояния положили в небольшую, на две койки, палату. Там уже лежал обгоревший танкист.
Понемногу хороший уход, лечение, отдых и сибирское здоровье сделали свое дело – молодой организм пошел на поправку.
