– Вот сейчас, передо мной!
Торжественный дядя Вася побагровел, как от апоплексического удара.
– Ну?!
– Так ведь… никто. А… что стряслось-то?!
Этого Озеров не ожидал.
– Как… никто? – он уперся руками в колени, чтоб как-то дышать. Дышать согнувшись было легче.
– Не было никого. Что с тобой, парень?!
– Выходит, он в театре, – сам себе сказал Озеров. На темный паркет шлепнулась кровавая капля, и он с удивлением на нее посмотрел. – Выходит, он здесь?!
– Кто?! Кто здесь-то?! Чего у тебя приключилось?
Озеров махнул рукой и побежал обратно.
…Куда? Наверх в цеха, или вниз, на сцену?.. Куда он мог деться?! Маска! Когда они дрались на мосту, маска слетела и упала на сцену!.. Он подумал тогда, что у призрака оторвалась голова.
Через темные кулисы, поминутно спотыкаясь, Озеров выскочил на сцену. Там горел одинокий желтый фонарь.
Подмостки были пусты, никакой маски. Он обошел остов фанерного замка. Залез за него. Подсвечивая себе телефонным фонариком, встал на колени и пополз.
Маски не было.
– Парень! – Голос дяди Васи гулко отдался в полной тишине ночного театра. – Ты чего там?! С глузду, что ль, двинулся?!
– А-а!.. – завыл Озеров и швырнул телефон. – А, вашу мать!..
– Ты смотри, еще ругается!.. Сам-то цел?
Озеровский телефон, завалившийся за остов, внезапно зазвонил. Максим подобрал его, сел на декорацию и закрыл глаза.
– Да.
– Шеф? Шеф, это вы? А это я!..
Озеров вытер окровавленный рот и посмотрел на свою ладонь.
– С возвращением! – сам себя поприветствовал из трубки Федя Величковский.
– С благополучным прибытием! Вы где? Стрип-клуб, ресторан, бар с девушками?..
– Подъезжай к театру, Федя.
– Сей момент, – согласился Величковский и вдруг что-то заподозрил. – Шеф, с вами все нормально?
– С глузду двинулся, – проскрежетал Озеров. – А так жив пока.
– Я… сейчас буду, – серьезно сказал Федя. – Минут через десять максимум.
…Искать ночью человека в помещениях театра – это даже не иголку в стоге сена и не каплю янтаря в куче песка. Все равно не найдешь.
Это очень хитрый и опасный человек!.. Он просто так не дастся. Он решился на… да, на третье убийство. И это, третье, ему почти удалось, как и второе. Просто Максим Озеров был не готов умирать, а так… почти все получилось.
Не отвечая дяде Васе, который все что-то бормотал и всплескивал руками, Озеров вышел на улицу, обошел старинное здание и пристроился на лавочке перед главным входом с колоннами. Лавочка была холодной, ветер с реки ледяной.
