Вспомнилась Чэдвик, и я подумал: может, он затеял все это, чтобы высмеять ее? Но нет. Если не считать, что всякий раз, когда я смотрел в его сторону, он обнимал Пудински, ничего обидного или оскорбительного он себе не позволял. Просто несколько смутил ее градом вопросов, и вот она, взяв в руки плащ, принялась показывать, объяснять и страшно при этом ожила и развеселилась, и он тоже. Надо сказать, никто не мог сравниться с Уинстоном в искусстве заставить женщину выглядеть хорошенькой, при условии, конечно, если он того хотел.
И вскоре кто-то воскликнул:
— Но как человек учится искусству тореадора, вот что я хотел бы знать!
Уинстон опустился на колени перед Хуаной.
— Да, расскажите нам, умоляю! Какие упражнения надо делать, чтобы стать тореадором?
— О, я объяснять.
Гости расселись, Уинстон устроился у ее ног на корточках.
— Сперва маленький мальчик, он хочет стать тореадор, да. Все маленький мальчик хотят быть тореадор.
— Я всегда хотел. И сейчас хочу.
— Тогда я говорить, что вам делать. Вы находить хороший burro.
Вы знать, что есть burro?
— Осел, что-то в этом роде?
— Да. Вы находить маленький осел, вы резать два больших лист maguey[68], вы знать, что есть maguey, да? Иметь большой лист, очень толстый, очень острый…
— Агава?
— Да. Привязать этот лист на голова маленький осел. Делать большой рог, как toro.
— Погодите минутку.
Какая-то женщина достала ленточку, Уинстон оборвал у папоротника два листа и с помощью ленточки закрепил их на голове наподобие рогов. Затем опустился перед Хуаной на четвереньки.
— Продолжайте!
— Да, вот так. Вы очень похож маленький осел.
Зрители восторженно завопили, Уинстон помотал головой, взбрыкнул ногами и издал ослиный крик. Надо сказать, выглядело это довольно смешно.
— Затем вы брать маленький палочка для espada и маленький красный коврик для muleta. И тренироваться с этот маленький осел. — Кто-то протянул ей трость с серебряным набалдашником, она взяла ее и плащ, и они устроили посреди комнаты настоящее представление. Кругом все орали и визжали, а я сидел и ждал, чем, черт побери, все это кончится.
В дверь позвонили. Кто-то пошел открывать, потом вернулся и тронул меня за рукав:
— Вам телеграмма, мистер Шарп.
Я вышел в холл.
Там стоял Гарри, один из коридорных, он протянул мне телеграмму. Я распечатал. Там не было ничего, кроме пустого бланка, вложенного в конверт.
— А где почтальон? Тут нет никакой телеграммы, только бланк.
Гарри притворил дверь в квартиру. Из-за нее по-прежнему доносился шум корриды.
