Хочу оказаться там, где не буду его видеть, не буду думать о нем, чувствовать, что он где-то рядом.
— Я думаю, мы оставаться.
* * *В тот день мы видели его еще дважды. Около шести он позвонил в дверь и пригласил нас пообедать, но я пел и сказал, что мы собираемся обедать позже. Затем, уже после полуночи, не успели мы вернуться из театра, как ввалился он с каким-то странным юнцом по имени Пудински, русским пианистом, который должен был играть на следующем его концерте. Он сказал, что они собираются репетировать кое-какие отрывки, и пригласил нас зайти послушать.
Мы ответили, что устали. Он не настаивал. Обнял Пудински за талию, и они удалились. Раздеваясь, мы услышали звуки рояля. Этот русский парнишка играть умел, ничего не скажешь.
— Ага. Теперь понял, в чем состоит его игра.
— Да. Очень интересно играть.
— Этот мальчик… Он хотел вызвать у меня ревность.
— Ты ревновать?
— Да нет же! Какая, к черту, ревность, что ты болтаешь?! Какая мне разница, с кем он и что? Но это действует мне на нервы.
Я… я хочу, чтобы он был где-нибудь далеко. Хочу, чтоб нас здесь не было.
Она довольно долго лежала молча, опершись на локоть и глядя на меня сверху вниз. Затем поцеловала и отправилась в свою постель. Заснул я уже на рассвете.
* * *На следующий день он заходил раз десять и через день тоже, и еще через день. Я начал пропускать реплики — первый признак, что что-то неладно. Голос был в норме, все остальное тоже, но суфлер все чаще тыкал в меня пальцем. Прежде за мной такого никогда не водилось.
* * *Примерно через неделю последовало приглашение на новоселье. Я пытался отвертеться, бормотал, что должен сегодня петь, но она улыбнулась и сказала gracias, мы придем, и он обнял ее за плечи и, глядя на них, можно было подумать, что это закадычнейшие друзья, но я-то знал обоих вдоль и поперек, мог читать в их душах, как в книге, и понимал, что за этим кроется нечто совсем-совсем иное. Он ушел, тут я расшумелся и потребовал объяснений.
— Милый, от этот человек нет толку убежать.
Он увидит, что ты плевать, и тогда отстанет. Он знать, что ты бояться, и тогда не отстать. Мы идем. Мы смеяться, проводить хороший время, мы делать вид, что все равно… Ты ведь не все равно?
— О Господи, нет конечно!
— Я думаю да, немножко. Я думаю, он тебя, как это у вас говорить… зацепить, да.
— Может быть, но только не тем, чем ты думаешь. Просто не хочу его больше видеть, вот и все."
"— Тогда ты не все равно. Может, не так, как он хотеть. Но ты бояться.
