Я словно потерял то единственное настоящее, что у меня было. Хотя так оно и есть. Механизм утерян. Остатки сил, терпения и воли разорваны в клочья.
Я принимаю душ и спускаюсь на нижний этаж. Нужно попросить домработницу, чтобы нашла таблетки от головной боли, иначе сдохну. Свалюсь прямо тут, не преподав урок всем врагам, ставшим причиной моего сомнения в жене, которую я люблю больше жизни. Да, мои чувства к ней никуда не делись, наоборот, стали еще сильнее после того, как я убедился, что она ничего плохого не сделала.
И да, еще в самом начале внутри меня поселился червячок сомнения в измене Лейлы, но, бл*дь, все было настолько убедительно, что я лоханулся, как последний идиот. Был ослеплен ревностью. За это корю себя каждый божий день.
Достав из холодильника бутылку холодной воды, я откручиваю крышку и опустошаю ее ровно наполовину. Морщусь от боли в висках, а краем уха слышу за спиной осторожные шаги.
— Таблетку дай мне, Эльнара, — велю я. — Голова трещит.
— Минуточку, принесу, — тут же отвечает домработница.
Появляется минуты через две. Протягивает мне блистер и стакан воды.
— Эта хрень точно помогает? — Я скептически осматриваю упаковку, а затем вытаскиваю из нее капсулу.
Я из тех, кто считает, что таблетки — плацебо. Самовнушение, не иначе. Они не оказывают должного эффекта, пока ты не поверишь в их действие. Да и, признаться честно, я в них никогда не нуждался. Раньше я мог успокоиться, позвонив жене и услышав по ту сторону ее голос. Этого хватало. А теперь Лейлы нет рядом, а значит, нет и покоя.
И о чем я думал, когда выгонял ее к чертовой матери?!
«Видимо, ни о чем», — подсказывает мой внутренний голос. И от этой мысли мне хочется крушить все вокруг. Дважды идиот.
— Должны помочь, — усмехается женщина, отворачиваясь к плите. — Но для начала вам бы позавтракать.
Качаю головой. Ни хрена не хочется. А есть — уж тем более. В виски долбят слова Лейлы. Ее взгляд, полный боли и разочарования во мне, стоит перед глазами, никуда не уходит.
Я уже сквозь землю провалиться готов. Хоть волком вой или головой об стену бейся — бесполезно. Лейла меня не простит, не подпустит к себе. Это видно сразу. Если позволяет заходить в квартиру, то только из-за Али.
Черт.
Вытащив телефон из кармана, уже хочу набрать номер Лейлы, чтобы услышать ее голос, как вдруг слышу звонкий смех матери. Спина тут же напрягается, а руки неосознанно сжимаются. Я вчера отчетливо дал ей понять, что не рад ее персоне у себя дома.
