— Что это за дела? Ты же знаешь, какая она гулящая, развратная девка! Ей не место среди нас! Позор семьи! Тем более сейчас, когда ты наконец-то увидел ее истинное лицо!
Я с силой втыкаю ногти в ладонь, намеренно причиняя себе боль. Ах, значит, вот как... Теперь я еще и позор семьи.
— Прекрати, мама! — рычит муж. — Не смей выражаться подобным тоном. Наверху спит Али. Ты же кричишь на весь дом. И если разбудишь его и он услышит от родной бабушки такие слова о собственной матери, что он подумает? Уж точно не обрадуется.
Мы никогда не давали ему повода нас подслушивать. Так что не надо провоцировать ребенка на подобные действия.
— Ты не понимаешь! — орет она. — Пусть знает о ней всю правду! Такая мать ему не нужна! Лейла недостойна нашей семьи и никогда не была достойна! Прокаженная, испорченная дрянь! Легкомысленная и легкодоступная, постоянно меняющая мужчин! Она опозорила тебя! Твою честь! Лейла передавала твоим врагам информацию о твоей работе. Сливала новые проекты.
Ты своими глазами все видел! А чего стоят сообщения, которые она писала твоему конкурентку? Помнишь?!
Что? Какие еще сообщения? О чем она говорит? Что, кому и когда я писала?
Ничего подобного не было. Никогда!
На этих словах я застываю, впиваясь обеими руками в перила и глядя со второго этажа на два силуэта... Высокий, мощный Бурака и бесформенный, зловещий — Сании Экремовны. Я рвано дышу, буравя обоих ненавидящим взглядом.
— Ты собственными глазами все видел! — повторяет свекровь.
— Выгони ее к чертям собачьим! Не место ей здесь! Сам ведь говорил! Давай же! Чтобы возле внука я эту дрянь больше не видела!
Сцепив зубы, я начинаю спускаться по лестнице. Шаг за шагом, пока наконец не оказываюсь на первом этаже.
— Может быть, вы по-человечески объясните мне, что тут происходит? Что конкретно вы хотите мне сказать? Я, наверное, имею право знать, в чем вы меня обвиняете... — сложив руки на груди, спрашиваю я, привлекая к себе внимание.
Муж с матерью тут же оборачиваются.
От обоих исходит волна ненависти и злобы, которая буквально сжигает все на своем пути.
— Ну, долго еще ждать? — Я выгибаю бровь, подходя к ним. Теперь между нами не больше метра.
— Да как ты смеешь нам что-либо указывать, а? — еще больше заводится свекровь.
Я даже не успеваю среагировать. Увернуться или отойти в сторону...
Мою щеку с диким звоном обжигает увесистая пощечина, растекаясь по нежной коже болезненным ощущением.
