— Лечение-то будете слушать? — нетерпеливо спросила лекарка, копаясь в большом шкафу и выуживая из него баночки, связки трав, пузырьки.
— Сейчас-сейчас, — пробормотал Хоегард, заглядывая Динке в лицо. Но Динка ничего вокруг не слышала и потрясенно смотрела в пустоту.
— Да брось ты ее, полежит и оклемается. Подумаешь, ребенка скинула. Меньше рожать придется, — с раздражением отозвалась лекарка. — Нет у меня времени на ваши сантименты.
— Шторос! — позвал Хоегард, и дверь тут же распахнулась, как будто он только и ждал, чтобы его окликнули.
Хоегард бережно передал ему на руки едва стоящую на ногах Динку, и подошел к лекарке, чтобы выслушать ее наставления.
— Динка, козочка моя… — ласково зашептал ей на ухо Шторос. — Что эта ведьма сделала тебе? Если она сделала тебе больно, я прикончу ее немедленно!
Динка затряслась от сдерживаемых рыданий и повисла у него на шее, уткнувшись лбом ему в ключицу.
— Не надо плакать, скажи мне, что случилось, — прорычал он, и Динка почувствовала, что он уже едва сдерживается, чтобы не разнести дом целительницы по камешку.
— Она ничего не сделала, — всхлипнула Динка, что есть силы сжимая его шею руками. — Это я… Я во всем виновата. Ребенок… умер. Первая ночь… Это был ребенок Дайма. И он умер из-за меня… — она уже не могла сдерживаться и зарыдала в голос, прерывисто втягивая в себя воздух и вздрагивая всем телом.
— Тише, тише, ш-ш-ш, — Шторос успокаивающе гладил ее по спине. — Ты ни в чем не виновата.
— Я не смогла уберечь, не смогла выносить. И его теперь нет, моего малыша нет.
И Дайма нет. Где Дайм? — ее рыдания снова набирали силу. Воздуха не хватало, и она чувствовала, что задыхается. Стальной обруч обхватил грудь и не давал дышать. Перед глазами все расплывалось и горькие слезы текли из глаз. Она чувствовала, что тонет. Словно тяжелый камень, привязанный к шее тянет на дно. Только руки Штороса, только его надежная, как скала, грудь все еще держали ее на поверхности.
— Все будет хорошо. Все будет хорошо, — тихо повторял он, укачивая ее на руках, словно ребенка.
— Мы найдем Дайма. И подарим тебе столько малышей, сколько ты захочешь.
Резкий голос лекарки, перечислявшей Хоегарду лечение доносился словно сквозь вату, и Динка его почти не слушала. Ей казалось, что это уже не имеет никакого значения. Ведь потерянного ребенка уже не вернуть.
— И не вздумай прикасаться к жене в течение трех месяцев, — напутствовала, тем временем, лекарка. — Если хочешь, чтобы жена была жива и родила тебе здоровых детей, ты ее не тронешь.
