Возвращаться в таверну прямо сейчас не хотелось. Хотелось побыть еще немного с этими чувствами, которые пробудило в ней представление. Прожить их, прочувствовать и отпустить. Хотелось еще немного побыть принцессой, держась за руку своего принца. Хотелось чего-то особенного, что утешило бы ее. А вовсе не решать насущные проблемы.
— Давай еще немного погуляем, — словно услышав ее мысли, предложил Шторос. — Наймем экипаж, поедем в парк тысячи фонариков.
— Остальные будут волноваться, — Динке отчаянно хотелось согласиться, но ведь они обещали вернуться к закату.
— Подождут немного. Они же знают, что мы вдвоем. Догадаются, что нам захотелось подольше побыть наедине, — уговаривал Шторос. Ему тоже хотелось продлить волшебное очарование? Динка взглянула ему в глаза, увидела, как сверкают в них последние лучи заходящего солнца, и кивнула.
На площади в ожидании окончания представления уже собрались лучшие экипажи города, так что найти карету для путешествия в парк тысячи фонариков оказалось совсем нетрудно.
Шторос помог Динке забраться, и сам уселся в экипаж напротив нее.
Динка, все еще испытывая необъяснимое волнение от пережитого в театре, опустила взгляд, чувствуя, что он смотрит на нее в полутьме кареты. Кучер прикрикнул на лошадей и повозка тронулась. Они сидели напротив так близко, что касались коленями друг друга.
Шторос протянул руки и взял в свои ладони обе ее кисти. Динка, как завороженная, смотрела на то, как он скользит пальцами в белых перчатках по ее пальцам, затянутым в белые же кружева.
Это прикосновение сквозь двойной слой ткани напоминало о том запретном желании, о котором молчали они оба. О желании прикасаться кожей к коже, беспрепятственно ласкать друг друга, проникать друг в друга, сливаясь в одно целое, быть едиными, быть вместе всегда. Динка подцепила указательным пальцем манжету на его перчатке и потянула вниз, обнажая кожу запястья и проводя по ней кончиком пальца, затянутым в кружево.
Шторос задержал дыхание, не сводя с нее глаз, но Динка была поглощена его медленно обнажающейся ладонью.
Повинуясь внезапному порыву, она потянула руку к себе и, склонившись, прижалась губами к ямке между двумя бугорками на ладони чуть ниже запястья. С губ Штороса сорвался шумный вздох.
Динка подняла голову и взглянула в его потемневшие глаза с расширенными зрачками.
— Я люблю тебя, — прошептала она. — И ни за что не позволю тебе умереть. Что бы ни случилось, я буду рядом, чтобы ты жил.
В эту волшебную минуту казалось время остановилось.
