Как будто мне приснился ты, такой волшебный и хороший.
А что еще я должна была думать?
Я скребла пальцами его грудь.
Стягивала футболку, сгребала комком. Волосы давно растрепались, выбились из слабо заплетенной косы. Попадали между наших губ, но мы ничего не замечали.
В голове – полнейший раздрай.
Поцелуй выбивал воздух. Жаркие твердые губы словно стремились укусить. Рома напирал. Раздавливал меня собой. Не заигрывал нежностью. Целовал с жаждой, будто хотел запомнить вкус моего рта навсегда. Его язык врывался между моих губ.
Горячий, влажный, властный.
Он не ласкал - он брал.
Его губы прикусывали мою нижнюю, и я задыхалась, судорожно втягивая воздух между короткими перерывами. А он пил эти полустоны. Втягивал себе под ребра. И рычал от жадности. Еще сильнее вжимался.
Сильные руки мяли, гладили с силой слабеющее тело.
Не позволяли отстраниться ни на сантиметр. Не давали отдыха. Ни секунды на размышления.
Мозг пытался сопротивляться всему этому.
Какие-то разумные мысли еще вопили на задворках сознания.
О том, что нам нельзя. Что это нелогично и позорно. Недостойно. Непозволительно для приличной женщины.
Что за дикость вообще?
Целоваться с тем, кого видела несколько раз, а потом три недели страдала в одиночестве.
Это неправильно!
Но тело выгибалось в его руках. Плавилось от жарких прикосновений. Просило еще. Просило больше. И... Пугало этим. Я такого с мужем никогда не испытывала!
Что мне делать?!
Я же не умею!
А он чувствовал все. Он старше. Он опытнее. Я для него как книга раскрытая.
Рома чувствовал, как я поддаюсь. Как выгибаюсь навстречу, как сама тянусь за поцелуем, как будто без него воздух мне не в радость. Я слышала, как он дышит, резко и глухо. Его выдохи сводили с ума. Разумовский скользил губами по щекам, по шее. Заставлял меня скулить, разглаживая косточки ключиц языком. И снова врезался в губы, обхватывая шею ладонью.
Слишком много, слишком жарко, слишком жадно.
– Почему ты такая упрямая, а? – хрипло выдохнул он мне в губы. Прижался лбом к моему лбу, заглянул в глаза.
– Всю душу мне на клочки порвала, заяц рыженький.
Я хватала опухшими губами воздух.
Я сгорю с ним рядом. Кожа просто пылала там, где он касался. Привкус его дыхания во рту пьянил как вино. Смешался с моим, впитался внутрь.
– Непривычно, когда отказывают, да, Ром?
Последняя попытка причинить ему боль. Зачем? Потому что дура, очевидно ж. Привыкла сопротивляться. А вот принимать заботу не умею. До сих пор себя не люблю.
Роман усмехнулся.
И улыбнулся вдруг.
