– Устя, Устюшка, молодец, доченька у тебя! Погляди-ка, какая красавица, да толстенькая, гоженькая!
– Бабушка, – улыбнулась Устя, – Софья нашлась.
– Как нашлась? – не поняла старуха, застыв с младенцем в руках.
– Да вон же она стоит в углу, улыбается. Погляди, сестрица, дочка у меня родилась, я её Натальей назову, в честь нашей маменьки.
Бабка Фиса мелко перекрестилась и с испугом глянула в тёмный угол, куда не доставало пламя лучины.
– Ты чего болтаешь, девка? Какая ещё Софья? Нетути там никого, – обомлела бабка, – Давай-ка дитя к груди приложим, пусть молочка материнского испробует.
Но Устя уже не ответила ей, запрокинув голову, она лежала на мокрых, окровавленных простынях, прикрыв веки.
– Ну-ка, ну-ка, Устюшка, ты чего удумала? – всполошилась повитуха, – Ах, ты ж, Господи, и помочь-то некому, что за семейство!
Она быстро уложила младенца в приготовленную заранее большую плетёную корзину, открыла свою сумку, с которой ходила к роженицам, и, достав из неё какую-то склянку, кинулась к Усте.
Уже поднялась над деревней круглая полная луна, когда дверь бани отворилась и из неё показалась измученная и уставшая бабка Фиса.
Она присела на порог, прислонилась к косяку и утёрла лицо уголком своего платка, подставляя с наслаждением руки навстречу свежему дуновению ночного ветра.
– Что там с моей сношенькой? – подскочила к повитухе Устиньина свекровка, позади неё, за её спиной топтался Пахом, – Всё плохо, да?
Голос её дрожал от притворных слёз.
Бабка Фиса отняла от лица руки, уставилась на поганку, словно недоумевая, кто тут вообще рядом с ней в этом ночном вишнёвом саду, а затем, сдерживаясь, чтобы не сказать то, что думает, лишь только коротко и строго ответила, как отрезала:
– С чего это? Господь милостив.
Всё хорошо. Внучка у вас родилась.
Свекровь побледнела, изменилась в лице, отшатнулась и уставилась на старуху. А та, довольно улыбнувшись, поднялась на ноги, и, отодвинув бабу в сторону, кивнула Пахому:
– Что, папаша, стоишь, как истукан? Ступай. На дочь свою погляди.
И, пропустив его мимо себя, строго глянула ему в спину.
– Вот же ж ведьма старая, – пробормотала свекровка, – Знает своё дело, паскуда, выходила-таки эту дуру Устьку.
И, нацепив на лицо благообразную улыбку, она поспешила в баню и радостно заголосила:
– Внучка! Внучка у нас народилася!
Глава 15"
"Вот и лето наступило жаркое. Заколосились, зацвели луга русские, белыми облаками кашки да ромашек покрылись, зазеленели рощи берёзовые, раскинулась синь небесная.
