У офицеров контрразведки СМЕРШ оставались серьезные вопросы к этому немцу. Их обязательно надлежало разрешить.
— Я согласен с тем, что его поведение непоследовательно, — проговорил Егор Ивашов, выслушав умозаключения старшего лейтенанта Скрынникова. — Но оно является таковым лишь в том случае, если ефрейтор Ральф Херманн действительно перебежчик, ненавидящий Гитлера и влюбленный в Алевтину Симонюк. Но давай предположим, что он немецкий агент. Этот фрукт воспользовался симпатией к нему девушки, которую якобы спас из лап пьяных солдат.
Он был оставлен на нашей территории именно для того, чтобы попасть в нашу оперативную разработку и якобы сделаться нашим агентом. В этом случае его поведение вполне поддается логическому объяснению.
— Именно, Егор Фомич! Точно так оно и есть! — воскликнул старший лейтенант Скрынников и одобрительно хлопнул Ивашова по плечу. — Ненависть к Гитлеру и серьезные чувства к Алевтине Симонюк — всего лишь повод, оправдывающий его предательство по отношению к своим.
В действительности же это часть большого хитроумного плана немецкой разведки. Эти милые ребята намеренно подсовывают нам своего агента для дальнейшей его перевербовки. Что получается в результате? — Старший оперуполномоченный контрразведки СМЕРШ Скрынников встретился взглядом с Егором Ивашовым. — В итоге у них двойная удача. Агент, перевербованный советской контрразведкой, ведет с нами игру в интересах абвера, да еще и получает на блюдечке нашего связного, а то и всю сеть. Ничего не скажешь, умеют немцы работать.
— Но это только наши догадки, Станислав Николаевич, — резонно заметил младший лейтенант Ивашов. — Фактов-то нет.
— Фактов пока нет, — хоть и с оговоркой, но все же вынужден был согласиться с Егором старший оперуполномоченный контрразведки СМЕРШ. — А вот догадки у нас имеются, причем весьма серьезные. Мы обязаны их проверить. — Старший лейтенант Скрынников на какое-то время задумался, полистал бумаги из дела, почитал их, а затем вдруг полюбопытствовал: — А ты не находишь, что история нашего ефрейтора Херманна во многом похожа на то, что произошло когда-то с этим венгром?.
. Как его? — Станислав Николаевич нашел в деле нужный листок. — Ага, Фредек Балош. — Скрынников снова углубился в бумаги.
Егор Ивашов в это время впал в раздумья.
«А ведь верно, черт побери! Не возьми мы этого Ральфа Херманна в оперативную разработку, он попросту остался бы здесь жить. Вначале на правах пленного, сдавшегося добровольно.
