По плану «Б» ефрейтор Ральф Херманн по возвращении в свою часть, прохождении проверки и получении доступа к секретным документам и планам гитлеровского командования должен был приготовить копии с секретных документов, собрать максимум прочей важной информации и передать все это советской контрразведке через связника. После этого Ральф Херманн оставался при штабе армейского корпуса. Его можно было бы использовать неоднократно, что выглядело весьма заманчиво. В этом случае эффективность Херманна возрастала в несколько раз.
Но тут имелся и определенный риск. Пришлось бы раскрывать перед ним нашего глубоко законспирированного агента-связника. Если немецкий ефрейтор провалится или, хуже того, окажется засланным агентом абвера, то он непременно сдаст засвеченного человека немецкой контрразведке. Этого допускать никоим образом не следовало. Провал связника мог обернуться крахом всей разведывательной сети, раскинутой во фронтовой зоне фрицев и в их ближнем тылу.
Так или иначе, но оба плана старшего лейтенанта Скрынникова предстояло согласовать с руководством СМЕРШ армейского звена.
Там эти соображения наверняка будут сперва серьезно подкорректированы, а затем переданы наверх. Именно управление контрразведки СМЕРШ Воронежского фронта вместе с его штабом будет решать, как можно максимально эффективно использовать немецкого ефрейтора, согласившегося на сотрудничество.
Станислав Николаевич просил в своем рапорте ускорить решение по предварительным планам. При этом он твердо знал, что заключение получит лишь через несколько дней, никак не ранее.
Сидеть сложа руки было не в характере ни старшего лейтенанта Скрынникова, ни младшего лейтенанта Ивашова. Поэтому они решили перечитать все материалы дела на немецкого перебежчика и попытаться найти в них то, что пока ускользало от их внимания.
Настораживало их и то обстоятельство, что сам Ральф Херманн настаивал на принятии варианта «Б», то есть на том, чтобы остаться при штабе армейского корпуса. Как же прикажете это понимать? Сперва Ральф Херманн говорил, что хочет остаться в Сумах, помогать Алевтине, жить вместе с ней.
Теперь он вдруг выбирал вариант сотрудничества с советской контрразведкой, отнюдь не предполагающий возвращения на советскую территорию."
"Как же в таком случае Алевтина и его чувства к ней? Каково истинное желание немецкого перебежчика: остаться или вернуться к своим? Может, он просто разлюбил девушку и решил вернуться? В жизни всякое случается.
Логика тут заметно хромала.
