— И чем она это аргументировала?
— Она сказала, — делаю глубокий вдох, — она сказала, что Тагаевым не нужны дворняжки.
У Ямпольского глаза становятся узкими и колючими. Он выдает короткое ругательство, трет пальцами переносицу и вперяется в меня тяжелым взглядом.
— Чушь. Запомни, девочка, главное для мужчины — это когда свое. Когда родная кровь. Даже если ее всего капля. Одна моя знакомая, умница и отличный хирург, утверждает, что генетически люди отличаются друг от друга всего лишь на одну сотую процента.
Так что о дворняжках может говорить только необразованная и невежественная особа.
Ямпольский подзывает дочь и поднимается из-за стола.
— Пап, ты уже? — спрашивает Эва.
— Да, Эвочка, мне пора… — он хочет еще что-то сказать, но раздается сигнал вызова. Арсен Павлович достает из кармана телефон, и я вижу за полой пиджака кобуру. Ямпольский себе не изменяет. Оружейный король никогда не расстается с оружием несмотря на десяток охранников. — Да, привет. Пока занят. Ну говори уже! Хорошо, посмотрю.
А вертолет куда? Ладно, перезвоню.
Он ухмыляется и говорит в ответ на вопросительный взгляд дочери.
— Аверин. Самолет покупает, хочет посоветоваться. Вот же неймется ему!
— Константин Маркович покупает самолет? — переспрашивает Эва. — Он же вертолет хотел новый.
— Говорит, жена на вертолете летать боится.
Снова раздается телефонный звонок. Ямпольский обеспокоенно смотрит на экран, прикладывает телефон к уху, и его лицо мгновенно меняется.
— Все хорошо.
Ты сейчас спокойно садишься с Лешей в машину, и он везет тебя в роддом. Я выезжаю навстречу. Какие дела, Агатка? Все уже, на сегодня все мои дела закончились.
Эва прижимает ладони к щекам.
— Пап, уже?
Ямпольский сдержанно кивает, но я вижу, как нелегко ему дается эта сдержанность. Он проводит рукой по лицу, будто стирает что-то. Смотрит на Эву, потом на меня:
— Все, девочки, поехал я. Из троих моих детей хотя бы одного хочу сам родить.
— Я с тобой! — Эва подхватывается.
Ямпольские прощаются и быстро покидают этаж в сопровождении роя охранников, а я остаюсь сидеть, ошеломленная чувством нечаянной причастности к чужому семейному счастью. Как будто в замочную скважину подглядела.
Такое случается каждый раз, когда я вижу, как становится семьей очередная влюбленная пара. И каждый раз убеждаюсь, что мне никакое семейное счастье не светит. Но на свидание с Димкой я пойду. Обязательно.
Хотя бы из чистого упрямства.
