— Лучше бы Элину прислал. Это староста деревенский, он мне по договору продукты привез.
Я сразу же напрягаюсь, глядя на реакцию Лиры. Надо бы присмотреться и быть осторожнее.
— Доброго тебе здоровья, тетушка Ли, — мы выходим навстречу упитанному мужику средне-неопределенных лет. — Привез я вот тут тебе, сегодня решил лично привезти. Как положено: и яйца, и молочко, тут даже маслица тебе передали.
Он достает из телеги провизию и складывает прямо тут, на пол.
— И тебе не хворать, — отвечает Лира и хмуро смотрит на старосту.
— И чего в этот раз запросили?
И так кругленькие его щеки становятся совсем похожи на наливные яблоки, когда он расплывается в улыбке.
— Да как…Все как обычно: телегу земли, — довольно говорит он.
Я смотрю на привезенные продукты и примерно прикидываю, сколько это стоило бы в городе. Даже с учетом заломленных мачехой цен в трактире. Ну… явно не телега уникальной земли.
— Какая ж ты молодец, тетушка Ли, — качает головой староста, отчего начинает дрожать его второй подбородок.
— Наконец-то помощницу себе нанята. Ну-ка, девочка, давай, забирай все.
Я не двигаюсь с места и твердо заявляю:
— Я хозяйка. Заплачу деньгами. По городским расценкам, — уточняю я, чтобы проверить его алчность, ведь это действительно гораздо больше, чем можно было бы выручить в деревне.
Маленькие маслянистые глазки старосты округляются, но явно не потому, что я много предложила.
— Но как же… Я же за землей… — начинает кудахтать он.
— Либо деньги, либо нет сделке.
Земли больше не будет.
Глава 20. О храбрых мышах и красивых мерзавцах
Лира смотрит на меня, хмурится, но не спорит. Надо бы поподробнее ее расспросить о ее договоренностях: что-то слабо верится, что Лира спокойно раздавала землю аж телегами на протяжении нескольких лет.
В глазах старосты мелькает раздражение, взгляд становится колючим, как у человека, который не доверяет никому, потому как сам привык обманывать. Значит, моя чуйка меня не подводит.
— Хозяйка? — серьезно спрашивает он.
— Неужто тетушка Ли все-таки решилась продать свое драгоценное поместье?
Глазки бегают, ищут что-то, цепляются за драконово дерево (и в этот момент я радуюсь, что оно ещё не отличается от обычных ростков), сужаются, снова оценивают меня.
— Это уже не ваше дело, — говорю я. — Что насчет сделки?
Конечно, мы рискуем на какое-то время остаться без яиц и молока, но раздавать землю сомнительным личностям — ещё больший риск.
