Сквозь щели в стенах пробиваются сорняки, ветхие деревянные двери едва держатся на ржавых петлях. Подход к ним зарос многолетним бурьяном.
Наверное, при взгляде на все это можно было бы опустить руки: столько работы, что за всю жизнь не переделать. Но меня, наоборот, все это только воодушевляет: ведь главное, что есть с чего начать!
Потом Лира показывает мне сад, который раньше, видимо, был украшением островного поместья. Да тут и сейчас неплохо, ничем не хуже старого парка в нашем городке, даже дорожки настолько же запущенные.
Они едва виднеются среди разросшейся травы и сорняков. Несколько старых деревьев тянут ветви к небу, а в заросших клумбах изредка проглядывают робкие всходы одичавших цветов.
— Я пробовала тут посадить мои любимые цветы, но тут для них темно под деревьями, — жалуется Лира. — Они солнышко любят.
— Ничего! Скоро их столько будет, что сможешь часами их рассматривать, — обещаю я. — А с садом мы тоже разберемся, и беседки сделаем, и лавочки, и детскую площадку.
Последняя мысль царапает даже не эмоционально.
Тут все намного глубже: за те годы, что я мечтала о ребёнке, эта боль стала слишком знакомой, засела в душе.
Поэтому я стараюсь не заострять на этом внимание, переключаясь на сад, где явно потребуется более сложный, комплексный подход: и кроны деревьев в порядок привести, и с кустами разобраться, и выбрать тенелюбивые цветочки."
"После ужина мы с моей подачи вытаскиваем два кресла из особняка, ставим перед крыльцом флигеля и опускаемся в них.
— Как же кучеру так долго удавалось создавать вид глухонемого? — удивляюсь я.
— Неужели ты никогда не замечала за ним странностей?
Лира, откинувшись на спинку кресла, смотрит на меня.
— Я искренне полагала, что он глухонемой, — делится со мной она, — но хороший. В деревне себе места не нашел, а я приютила. Мне, сама понимаешь, без кареты никак. А он мужик рукастый, за лошадью смотрит, сам себе пристройку сделал, чтобы меня не стеснять. Конюшню в порядке содержит. Да и мне помогает.
Рабочая сила — это хорошо. А то меня на все не хватит.
И еще бы из деревни нанять.
— Но откуда у него могут быть знакомые с нотариусом и лекарем? И, учитывая, что он слышал наш разговор, он понимает, что абы кто нам не подходит…
Договорить мы не успеваем. Со стороны аллеи слышится стук копыт. Неужели кучер так быстро вернулся? Но нет, к цокоту вскоре добавляется скрип колес телеги — точно не кучер. И хочется надеяться, что не племянничек.
— Почуял, демон, что кучер уехал, — досадует тетушка Ли.
