– Крис, я их случайно разбудил, короче… Прости!
Он на пару секунд сжимает меня в объятиях и уходит, оставив в прихожей древесно-сандаловый аромат мужских духов.
– Тина, ты где? – слышу голос Артура из детской.
Пра-а-вильно… Их папаша сбежал, а мне воюй.
Ну ничего, я боец бывалый, повоюю. Точнее, продолжу учить близнецов созиданию. Семь утра – самое время, чтобы начать созидать.
Утро идет своим чередом.
Сегодня я выходная благодаря тому, что Раф убедил меня нанять еще одну воспитательницу в садик. Поэтому никаких чужих детей, только свои.
Будем отрываться дома.
Кормлю всех пятерых, собираю гулять.
День сказочный – теплый и ласковый. Октябрь в этом году будто соревнуется по теплу с сентябрем."
"Мои маленькие солнышки бегут играть на площадку, а я чинно сажусь на лавочку, с термосом кофе в руках. Собираюсь опробовать тактику Рафа – сидеть и не бегать за ними, пока они играют. Надо сказать, тактика имеет кучу преимуществ, в частности сохраняет массу энергии…
Оборачиваюсь вправо и замираю, увидев, кто идет прямо ко мне с широкой улыбкой.
Нет, там не Максим. Там хуже!
К детской площадке приближается его мать.
– Здравствуй, Кристиночка, – тянет свекровь с милейшей улыбкой.
Я настолько ошарашена ее появлением, что даже не нахожусь, как отреагировать, лишь киваю и отвечаю слабым голосом:
– Здравствуйте, Клара Карловна.
– Привет, ба, – вдруг подходит к нам Ева.
– Какие у тебя очаровательные серьги, Евочка, – говорит она.
В этот момент подмечаю, как кривится ее улыбка.
Еще бы моей дорогой свекрови не скривиться. Ведь сапфировые серьги-бабочки, которые Ева теперь носит не снимая, заметит даже слепая. А мать Максима слепой никогда не была.
– Мне подарил их новый папа, – сообщает Ева и убегает.
От новой информации лицо свекрови перекашивает еще больше.
Однако она снова растягивает губы в улыбке, говорит мне:
– Кристина, ты считаешь, это правильно – позволять девочке называть отцом другого мужчину, когда есть…
– Никакого другого отца у Евы нет, – строго ей отвечаю.
– Это вопрос времени, когда он станет отцом официально. И попрошу вас не вмешиваться в дела моей дочери.
– Даже так, – хмыкает свекровь, но продолжает отстаивать свою позицию: – Максим принял ее как родную, столько лет содержал, кормил и поил. Попрошу заметить, не упрекал тебя, растил Еву, как свою. Ты же не будешь это отрицать?
На это я лишь невесело усмехаюсь. Что есть, то есть: он и вправду растил Еву, как и своих дочерей.
