Боевая подготовка — стрельбы, спарринги, сдача минимумов. И сегодня мы принимаем зачёты.
Конкретно я — на спаррингах.
Три ринга, пять инструкторов. Толпа сотрудников… Её нет. А обязана быть.
Набираю одного из своих, что сегодня на стрельбах.
— Владо есть у тебя?
— Есть.
— Отстрелялась?
— В процессе.
Но как только я собираюсь слинять в тир, один из инструкторов спрыгивает с ринга.
— Зольников, подмени.
Чертыхаясь, выхожу на ринг.
После спарринга помогаю подняться сопернику.
— Ты чего жёсткий-то такой, капитан?
Придерживая челюсть, болезненно двигает ею в разные стороны.
— Надо привыкать к полному контакту. В реале никто не нежничает.
— Сдал хоть?
— Сдал.
— Зольников, — подзывает меня Терёхин. — Он же не сдал.
— Почему?
— Ни одной контры не провёл. Только рухнул четыре раза.
— Ну да. Хрен с ним.
— Ты где летаешь, фей?
— Слушай, Терёхин, а у тебя нет подвязок с начальством? Мне человека поискать надо.
— Это юмор у тебя такой?
— В смысле?
— Зольников… — скептически смотрит на меня, загибая пальцы.
— Майор Зольников — оперативка, майор Зольников — информационная безопасность, полковник Зольников — антитеррористической. Какие, блять, ещё нужны связи?
— Они не помогут, — вздыхаю я. — Только если Андрюха…
Но у него возможностей меньше, чем у остальных.
Вижу, как в дверь в конце зала заходит Диляра. Срываюсь к ней. Но тут же торможу себя.
— Подмени, — хлопаю Терёхина по плечу."
"Присаживаюсь на маты в углу. Диляра находит меня сама, бросает рюкзак рядом. Сев ко мне спиной, переобувается в кроссовки.
— Привет, капитан, — не оборачиваясь.
— Привет, лейтенант.
— Как дела?
— Пашем…
— Ты хотел помочь. Не передумал?
— Говори.
— На каком объекте твои бойцы сейчас?
— Ты скажи, какой тебя интересует.
Вздыхает.
— Кто охраняет крыло с осуждёнными в нашем госпитале?
— Второй тебе нужен? — доходит до меня.
— Да.
— Вопрос у меня к тебе.
— Спрашивай.
Падаю на спину на маты.
— Если ты её найдёшь… Или… я её найду. Твой выбор останется таким же? Погоны?
— Зольников… иди нахер, понял?
Беззлобно, безэмоционально, устало.
— Наверное, понял.
Глажу её лежащие недалеко от моего лица пальцы.
— Я по тебе очень скучаю…
— Не надо, Ванечка, — её пальцы сжимаются в кулак. — Не судьба.
Сорвавшийся голос бьёт прямо в моё сжавшееся от болезненного спазма сердце. И я чувствую ответку.
— И ты. Но я знаю, ты меня тоже используешь. Как и его. Я хочу сказать, что не осуждаю тебя.
Молчит.
— Я бы за своего… тоже… по всем головам пошёл.
— Хватит.
