Заправляю за ушко выбившуюся из косы прядь и снова целую пальчики…
Давай, милая, оттаивай…
Ищу в себе какие-то слова, но, видимо, других не существует. Потому что изнутри рвутся только эти:
— Я люблю тебя…
И стена вдруг рушится.
На её глаза наворачиваются слёзы. Лицо горько вздрагивает.
— Ты!.. — рассерженно и с обидой. Но тут же опять губы смыкаются, не смея обвинять.
Аа… блять, невыносимая херня! Вжимаю её в себя.
— Прости… прости!
Снова рыдает, доверчиво уткнувшись мне в шею. Зацеловываю в эмоциях заплаканное лицо.
Глажу по волосам. Если мать когда-нибудь узнает про такое… Мне пиздец, конечно.
— Пережестил я… признаю. Прости меня. Но я буду тебя ломать, пока не расскажешь.
На моих губах её солёные слёзы.
— Давай, милая, тебе же это даже больше, чем мне нужно. Ребёнок… Это София Мамедова?
Тяжело и рвано выдыхает, захлёбываясь слезами. И снова кивает, начиная плакать ещё сильнее.
— Что с ней?
— Я не знаю… — заикаясь.
— Ты её ищешь?
— Да.
— А сестра твоя?…
Отрывается от меня, доверчиво заглядывая в глаза.
Ну, давай… давай!
Несколько раз целую солёные, опухшие от слёз губы. Разожми их…
И она разжимает. Я получаю очень проникновенный, искренний поцелуй. Закрываю глаза, даже не пытаясь отвечать, просто впитывая эту долгожданную отдачу и искреннюю эмоцию!
В комнате звонит её телефон. Вздрагивает.
— Я отвечу, можно?
— Конечно.
Уходит.
Проверяю с телефона почту, пришла ли какая-то информация по запросам на девочку. Пока — ничего. Как сквозь землю! И главное, соцслужбы даже не шевельнулись, словно и не было её.
А бабка говорит: отец забрал. Ещё до взрыва этого…
Возвращается. И я смотрю, и опять не узнаю её. От слёз нет и следа. Спокойная, ровная… Непробиваемая!..
— Давай ужинать, Виктор. Остынет всё.
— А кто звонил?
— С конторы. Завтра… сдача нормативов по физо.
— Ты про сестру рассказать хотела, — сажусь за стол.
Пожимает плечами.
— Что рассказывать? Нет её больше. А девочка пропала…
— Ясно.
— Спасибо за цветы. Очень красивые.
— Пожалуйста.
Опять это ёбаное стекло. Хоть из рук её не выпускай!
— Мне уехать сегодня нужно будет. Можно?
— Ты не в плену. Нужно — езжай.
И мы ужинаем, о чём-то формально переговариваясь. И также формально я сажаю её в такси после. Получая формальный вынужденный поцелуй.
Машина уезжает.
Вот как, блять, с ней не жестить?!
Глава 35
Чужая женщина
Иван«Альфа» всегда в подчинении у «мозгов». Есть только одно место, где кабинетный состав ФСБ подчиняется нашему брату.
