Подумаешь, хозяйство расстроенное досталось. Разберусь!
Оглядела плохо мощеный двор, деревянные постройки, отметила, что нужно будет сделать канавку, чтобы вода быстрее стекала, и заложить камни там, где они отсутствуют. Ну, это не срочно. Пошла искать кухню.
Выглядела снаружи она странно, надо сказать. Сама башня располагалась на невысоком холме, на его плоской вершине. Родник находился где-то ниже по склону. Сейчас из-под снега даже выглядывали три ступени, ведущие к нему. А ведь вчера никто их не заметил: спускались рядом, протоптав тропинку.
А в самом холме был прокопан длинный узкий ров, который и упирался в кухонное окно. Получается, кухня расположена в цоколе. На дне рва еще лежал недотаявший снег, торчали травяные засохшие стебли. Я так и не поняла, зачем его сделали. Чтобы свет попадал на нижний уровень? Так ведь достаточно было яму рядом вырыть. Ладно, разберемся.
Вышла Леста, закутанная в большой овечий тулуп и шерстяной платок, и мы отправились в деревню. Видно было, что в домах топят печи или камины: в высокое весеннее небо улетали серые столбики дыма.
Дорога была просто отвратительной. Судя по всему, по ней давным-давно не ходили. Скорее даже, не дорога, а заросшая травой широкая тропа. Сейчас эта самая трава, перезимовавшая под снегом, выкидывала первые, еще бледные и тонкие стебельки. Что ж, значит, ее тоже нужно приводить в порядок."
"Мы подходили ближе, и выяснялись некоторые подробности. Дома каменные, побелка прямо по камню, без штукатурки.
Крыши черепичные, цвет только непривычный – черно-серый, а так почти обычная черепица. Во дворах на привязи собаки мелкие и гавкучие. Заборы низенькие, где каменные, а где и дощатые, серые от старости, самые стандартные.
В крайнем доме отворилась дверь, на ступеньку вышел пузатый мужик и, поднеся к глазам руку козырьком, всмотрелся в нас. Посмотрел, как мы бредем по тропе, еле выдирая ноги из грязи, и скрылся в доме.
Снова вышел через минуту, уже накинув тулуп, и двинулся к нам навстречу.
До его дома оставалось метров тридцать, когда мы подошли друг к другу.
-- Добрева утречка, барышня, – поклонился он мне. – Случилось чего, или заплутали? Откель такие будете?
Внешность у него была не самая приятная: маленькие настороженные глазки-буравчики, пухлые щеки подрагивали, как желе. Под красноватым носом свисающие неряшливые усы: пополам рыжего и седого. Рта не видно. А завершали портрет косматые брови, как занавеска, прячущие выражение глаз.
