Герцог попросил достать из камина кусок прогоревшего дерева, обычный уголек. Писцу вручили пестик и ступку и велели перемолоть уголь в пыль. Зал наполнился гулом и перешептываниями, так как никто толком не понимал, что именно собирается делать властелин местных земель. Герцог же, подождав некоторое время, начал громко пояснять, обращаясь непосредственно к барону Казимо. В зале мгновенно установилась тишина: никто не хотел пропустить ни одного слова.
-- Почтенный барон, когда священник вносит запись в книгу, он сильно нажимает на писало.
Бумага, даже плотная – вещество мягкое, – герцог взял со стола бронзовую палочку и, сложив вдвое лист бумаги, показал барону: – Вот, смотрите… Я просто черкнул по листу, а на нижнем – появился отпечаток.
Внимательно оглядев зал, который под его взглядом окончательно затих, герцог объявил:
-- Злоумышленник вырвал из книги несколько последних листов с записями. Но вряд ли он стал вырывать пустые и чистые листы.
А это значит, что на пустом листе остались те самые вдавленные линии, точно показывающие, что и как писали на предыдущем. Может быть, они окажуться не слишком явными, но они точно есть.
Зал снова загудел, перешептываясь и пытаясь понять, правильно ли говорит герцог. А его светлость между тем повелел:
-- Барон Казимо, вы не заинтересованы в исходе дела и пользуетесь уважением всех соседей. Возьмите и откройте книгу.
Затем вы посыплете страницу угольным порошком и слегка смахнете черную пыль ладонью. Тогда мы все увидим, что было написано на последней странице.
С моего места было почти не видно, что и как делают на столе: приглашенные свидетели встали кольцом вокруг барона, не давая толком рассмотреть. Но отчетливо видно было, что герцог даже сделал пару шагов назад, встав за собственным креслом. Его светлость явно хотел показать, что никакого отношения к происходящему не имеет.
Гул в зале становился все громче. Люди привставали со своих мест, пытаясь понять и рассмотреть, что делает барон Казимо. Длилось все это не слишком долго, но напряжение ощутимо возросло. Герцог, наблюдавший весь процесс, скомандовал:"
"-- Почтенный барон Казимо, я попрошу вас взять книгу в руки и зачитать всему залу, какие строки, милостью Вседержителя сохранились и проявились.
Это был очень хороший ход.
