Для того, чтобы шов выглядел ровным, не хуже машинного, я затребовала для себя специальный инструмент. Сделать его было несложно, но местные мастера явно не додумались еще до такого. Не знаю, как называется эта железка в моем мире, как-то не довелось поинтересоваться, но несколько раз видела, как дедок из соседнего дома шил мужские кошельки.
Дед Ваня не был каким-то знаменитым мастером, но тогда, в 90-х, подрабатывал, чем мог. Инструмент этот выглядел как металлическая плашка с несколькими длинными и острыми зубцами.
Дедушка ставил зубцы на кожу, тюкал молоточком по верхней части и на коже оставались идеально ровные проколы для будущей нитки на одинаковом расстоянии друг от друга. Вот такую металлическую “гребеночку” я и нарисовала его светлости вместе несколькими иглами разного размера.
Нахальства мне, конечно, было не занимать: никогда раньше с кожей я не работала. Зато видела, как это делают. Знала, что шов прокладывают одновременно двумя иглами, снаружи и с изнанки, вводя их по очереди в одно и то же отверстие, а потом затягивают шелковую нить.
Чуть потренировавшись на обрезках кожи, я поняла, что в данном случае главное – терпение и усидчивость. А шовчики у меня получались на загляденье! Конечно, старый костюм герцога шил мастер, и видно было, что он старается делать одинаковые стежки, но даже моя ученическая проба выглядела круче. Нитку из довольно толстого шелка я вощила огарком свечи для прочности.
Через день мне надоело «тюкать» в одиночестве, и я попросила Лесту о помощи.
На большую часть костюма из мягкой некрашеной кожи у меня ушло шесть дней. После этого я вызвала к себе Прона. Ему предстояло поехать в Энкерт.
– Приедешь в замок, попроси отвести к сенешалю Седрику фон Роше. Отдашь ему вот этот сверток и передашь записку. Пробудешь там, в Энкерте, столько времени, сколько потребуется.
Не сказать, чтобы Прон был слишком уж доволен моим поручением, но и отказаться не мог: по условиям, записанным в арендных документах, я могла требовать помощи и работы гораздо чаще и больше.
Я же просила только необходимое мне, так что почти все крестьяне были должны. Кто-то часы работы, кто-то другие услуги.
Недовольный Прон вернулся только через три дня и, получив от меня несколько медяков в награду, слегка смягчился. Да к тому же, кроме благодарности он заработал и маленький выговор:
-- Ты зря обижаешься, Прон, что потерял эти дни. Ты ведь и товар свой на рынок свез, и за лошадь тебе платить не пришлось.
