— Неужели ты не чувствуешь, как меня к тебе тянет, что мне тяжело себя сдерживать… Впору из дома уходить, но и допустить, чтобы ты была где-то вдали я тоже не могу. Не те времена…
— Я не умею читать мысли, — она тихо отозвалась, а ее тело сотрясла мелкая дрожь.
— Зато ты умеешь говорить. И каждый раз упоминаешь о своем равнодушии. Равнодушии же, Женя? Как мне реагировать в такие моменты? Ломать тебя и тащить в постель, доказывая обратное? Совсем ничего не екает внутри, да? Только чистая физиология? Хочешь, чтобы между нами был лишь секс? Домой обратно хочешь? — я поднял ее за ягодицы и усадил на раковину.
Расстегнул ремень и спустил брюки вместе с боксерами. — Ну что молчишь? Я ведь сейчас трахну тебя. Мужик, который только что вернулся от женщины будет с таким голодом смотреть на другую? — я расположился между стройных ног и уперся каменным членом в ее промежность. Нас разъединяла тонкая полоска ее трусов. — Придется заново учиться доверять, потому что я никуда тебя не отпущу.
Женя дрожала, смотрела на меня огромными глазами и не двигалась.
— Ты не был с ней? — со всхлипом спросила она.
У меня снова в груди прострелило, а то, как она смотрела сейчас на меня, заставляло бешено стучать сердце.
— Не был, Женя. И всю эту неделю мечтал ворваться к тебе в комнату, собрать твои вещи и переселить в свою спальню. Но ничего этого делать против твоей воли я не буду. Ты сама сейчас примешь решение в каком направлении нам двигаться дальше. Если скажешь «нет», то больше пальцем тебя не коснусь.
Но разъехаться мы не можем. Отпустить я тебя не могу, потому что тебе угрожает опасность.
— Я… Мне страшно, Руслан, — она смотрела мне в глаза так, словно молила меня о куске хлеба, чтобы не умереть с голоду. — Это так больно, когда тебя предают… Очень больно. Я не хочу, чтобы это повторилось… Я хочу тебе верить, потому что у меня больше никого и ничего не осталось…
Я прижался губами к ее шее и обнял. Погладил по мягким и шелковистым волосам. Меня разрывало на части от эмоций. Наконец-то я до нее достучался…
— Больно, Женя.
Но и я могу делать больно, даже того не желая. Только в обиду тебя никому не дам. Ни тебя, ни нашего ребенка. Ты веришь мне? — в ее глазах заблестели слезы. Она коротко кивнула и закусила губу.
Теплые ладони коснулись моих плеч и погладили кожу. Взгляд задержался на рисунках на моих руках. Она судорожно втягивала в себя воздух и не переставала дрожать. Спустя минуту она потянулась ко мне и оставила на губах легкий поцелуй.
