Возможно спустя немного времени я смогу спокойно думать об этом человеке, но сейчас было очень тяжело осознавать, что я много лет жила в обмане. А еще Камилла… Руслан полагал, что мне было дело до чувств его сестры? Что я буду подбирать какие-то правильные слова, чтобы не обидеть девочку? Нет уж, пусть она сейчас проходит эту школу жизни и не будет такой доверчивой дурочкой, как я. Он собирался держать ее до конца своих дней в золотой клетке и тепличных условиях? А я бы отдала ее на недельку к Егору, чтобы покаталась на скорой по вызовам, а по вечерам возвращалась с работы и думала о том, что надо утром кормить детей и собирать их в школу и в садик.
Вся ее грусть и апатия по поводу несостоявшийся любви мигом сошла бы на нет. За себя я точно знала, что мои переживания вскоре сменятся мыслями и заботой о ребенке. И скорее всего о Руслане. Что-то мне подсказывало, что своим напором он добьется от меня крупиц взаимности, если мы продолжим жить под одной крышей. Кстати, как он себя чувствовал? Так понимаю, что никакого постельного режима он не соблюдал после той аварии и травмы головы, а все эти дни, пока я была у Егора, занимался моими поисками и работой?
Под утро я все же забылась сном и проснулась, когда солнце заливало комнату ярким светом.
Полчаса я провела над унитазом в ванной комнате. Меня выворачивало наизнанку до болевых спазмов в желудке и головокружения. Если так продлится до конца беременности, то легче ампутировать желудок, чем такое терпеть. Сбрызнув лицо прохладной водой, я вернулась в комнату и застала на кровати Руслана.
Он лежал на моей стороне и щелкал пультом от телевизора, переключая каналы.
— Доброе утро, — поздоровался он, а я недовольно свела брови.
Он теперь всегда будет заявляться ко мне в спальню, как к себе в комнату?
— Если хочешь, то сегодня сам свожу тебя на квартиру и ты заберешь необходимые вещи? — предложил он будничным тоном, будто мы уже лет десять жили в браке.
— Честно? Не хочу туда ехать. И на первое время у меня все есть. Большего мне пока не нужно, — я подошла к кровати, чувствуя сильную слабость.
— Не уступишь мне мое место? — он подвинулся и откинул одеяло.
У меня даже не было сил спорить и говорить ему о том, что он нарушает мое личное пространство. Легла рядом и даже не сопротивлялась, когда он накрыл нас одеялом и подложил мне под голову свою руку и обнял меня. Я попыталась расслабиться, уговаривая себя, что все в порядке, повернулась лицом к нему и уткнулась носом в его грудь.
