Я вышел из центра – меня уже ждала машина: сегодня мне край нужно вернуться, чтобы не быть растерзанным нежными руками своей Мальвины. Дни рождения мы справляем в семейном кругу, а мне, как никак, сорок лет сегодня. Я не мог пустить на самотек ввод объекта, это важно: больше, чем бизнес и деньги – это мое искупление.
Прежде чем сесть в машину, взглядом окинул светлый фасад, молодой плодовый сад, разбитый на территории, зеленый газон – на Юге весна уже цвела и пахла! Завтра эти стены наполнятся жизнью. Дети – самое ценное, что может оставить после себя взрослый.
Даже если они не родные, о них нужно заботиться. Я взглядом отыскал нежно-голубой логотип: ангельские крылья, а внизу название «Доля ангела». Вот и у нас появился свой благотворительный фонд.
– Привет, Мальвина, – набрал по дороге ее. – Я уже в аэропорт еду. В семь дома буду.
– Привет, Буратино, – улыбнулась она. – А я на работе. У нас тоже аврал перед открытием. Приезжай в «Baba gastro-club» и вместе домой поедем. Отмечать."
"– Хорошо.
Целую, – хмыкнул я. Кто-то скоро перещеголяет признанных мэтров ресторанного бизнеса по количеству открытий. Иногда даже я не мог ответить на вопрос: как Катя делает это? Откуда время и энергия все успевать?! Когда-то я думал, что ее призвание исключительно быть моей женой и матерью моих детей, теперь понимал, что – вдохновлять и вдохновляться самой. Это касалось всех сфер жизни.
А ведь Катя хотела бросить свою работу, бизнес, детище. Первые полгода после выписки Артема из больницы – самые сложные и нервные.
Она переживала, не могла отойти от него, оставить даже на мгновение. Выгорать морально начала. Пыталась по привычке на себя все заботы о детях взвалить. Мы с Никой не дали. Наша семья должна была пройти этот сложный путь вместе. И мы прошли. Катя научилась доверять сына близким, переключаться, отвлекаться от страхов. Артем рос, развивался, догонял сверстников. Вероничка не без обид и искренних заверений, что ее любят по-прежнему, поняла, что брату сейчас нужно чуточку больше внимания родителей.
Я осознал, что ближе и роднее моей семьи никогда никого не будет. Через год мы выдохнули облегченно: наш сын здоров. Сейчас ему два и семь, и он ничем не отличался от таких же румяных пареньков. А щеки больше, чем у Веронички в этом возрасте были!
Я не знал, чем заслужил, но кто-то на небе сжалился надо мной: сохранил семью, здоровье ребенка, любовь женщины. Я так боялся, что Катя оттолкнет, что не захочет видеть рядом после аварии.
