Об этом невозможно было думать, поэтому я, ослабевшая морально и разомлевшая физически, уснула. Очень по-женски. На современный женский лад. Подумаю обо всем завтра…
Глава 42
Вадим
Я зевнул, сладко потянулся и только потом открыл глаза. За окном вечерело. Похоже, день распогодился – в холодном небе висело багряное марево. Красиво. Хорошо. Давно мне не было так спокойно и легко. Я дома, Катя привычно свернулась клубочком, прижимаясь к моему боку. Не скрою, полегчало и физически: член колом стоял с нашей последней близости.
Причем не важно, рядом Катя или нет. Вижу наяву или снится. Я с юности в сперме не просыпался и не дрочил, как безумный. Только яйца все равно звенели от тяжести, сколько не спускай в кулак. Только одиноким волком выть оставалось, но Катя сжалилась, сама попросила взять ее. И я дорвался: губами руками, телами. Входил в нее и в голове выстреливало: какой яркий салют променял на дешевую хлопушку. Мальвина специально под меня создана: оживаю я с ней, силой наполняюсь. Оргазмом захлебывается не только мое тело, я даже в голове кончаю.
А я скроен под нее: рассекаю упругую мягкую теплоту и тает она, соком истекает, как спелый персик.
На мгновение мне показалось, что в моей жизни все отлично. Что я счастливый муж и отец, что не было предательской страсти, развода, скитаний в поисках потерянной души. Я забыл, как хорошо внутри, когда ничего не гложет, не сосет под ложечкой, не выедает сердце. Но мое спокойствие рассеялось вместе с улетевшей сонной негой.
Я осторожно, с величайшей нежностью провел кончиками пальцев по гладкой линии спины.
Чтобы Мальвину свою ненароком не разбудить. Так прекрасна во сне: мягкие зацелованные губы, веер жгучих ресниц, легкий румянец. Нереальная женщина. Высшее существо."
"Но она проснется, откроет глаза свои бархатные, и взгляд ее не будет ласковым. Меня обвинит во всем. И права будет. Пришел нежданно-негаданно, драку устроил, ее распаленную страстью к другому мужчине совратил. Эх, виновен по всем статьям. И не жалею! В любви и на войне все средства хороши! Это моя женщина, и я хочу вернуть ее! Уступать Барсову – хрен! Моя Мальвина.
И я ее. Не выгнала ведь, позволила любить себя, сама попросила. Целибат мой пошел по известному месту.
Я ухватил край одеяла, упавшего на пол, и подтянул, укрывая Катю, а сам поднялся. Джинсы надел и на подоконник забрался. М-да, карниз вырвало с мясом, но воздушную вуаль я нанизал на крючки. Торшеру в виде зонта пришла окончательная пиз… конец, в общем.
