Считает, что потеряла со мной время? Но я никогда и ничего ей не обещал, в любви не клялся и жениться не собирался. Я компенсировал финансами ее личные часики. Большего дать не мог и не хотел.
– Доброй ночи, – поздоровался с сонным консьержем. Код от парадной двери я знал. – У меня к вам очень деликатный просьба, – тонко улыбнулся я.
– Чем могу помочь? – оживился, смекнув, что у него в руках могут оказаться огромные чаевые.
– Виктория Зимина возвращалась домой?
– К сожалению, я не могу дать такую информацию, господин Полонский…
– Окажите мне услугу, – по-дружески произнес и достал бумажник.
Две пятитысячные купюры мгновенно исчезли в его кармане.
– Виктория Сергеевна возвращалась, – он присел и камеры проверил. – И не отлучалась больше.
– Благодарю.
Я бегом забрался на пятый этаж и позвонил. Надеюсь, она достаточно взрослая, чтобы не прятаться от меня. А я достаточно рассудительный, чтобы не свернуть ей шею. Искушение велико, но не хотелось бы в тюрьме из-за мстительной стервы сидеть.
Не открывает.
Я постучал. И позвонил еще. Затем постучал очень громко. Наконец загорелся видеодомофон.
– Сова, открывай, медведь пришел, – бросил в динамик. – Вика, ты от меня не спрячешься. Не пытайся даже.
Щелкнул замок входной двери. Я небрежно толкнул ее, вошел и, не раздеваясь, в гостиную отправился. Вика не встречала: сидела на диване с бокалом вина, в ночной сорочке, при скупом свете стильного торшера. На меня даже не смотрела.
– Ну и нахрена, а? – думаю, уточнять не нужно, о чем я. Дойдет и так.
– Маленькая месть, чтобы не все так гладко у тебя с твоей Мальвиной было.
– Довольна?
– Пойдет.
– Отлично, – с обманчивой лаской произнес, обойдя диван. Руки ей на плечи положил. Вика попыталась взбрыкнуть, подняться, но я не позволил. – Я был с тобой очень деликатен, уважителен, щедр. Я не винил тебя за все, что потерял. Ушел с максимальным комфортом для тебя. Я был гребаным джентльменом! А я, знаешь ли, нихрена не джентльмен. А ты, оказывается, не леди. Ты бешеная сука, а знаешь, что делают с взбесившейся собакой?
– Вадим… – она снова дернулась, но я не дал ей скинуть мои руки.
Наоборот, обхватил горло, не больно, но крепко. И страшно. Вика тряслась вся.
– Сиди и слушай. Сегодня ты перешла черту, Виктория Сергеевна. Моя жена и моя дочь неприкосновенны. Ты кому мстить собралась? Ребенку? Или женщине, с чьим мужем трахалась? – Вика молчала. – Ну же, – я сжал сильнее, – отвечай.
– Не могу, – сипло выдавила, и я резко отпустил. Нельзя так.
