И я шел.
– Кать, это все ложь. Я не женюсь. И не собирался.
– Что-то вокруг тебя слишком много женщин, которые о тебе лгут! С чего, а? – едко поинтересовалась.
– Потому что дал им повод, – согласился я. – Потому что вел себя паршиво. Недостойно мужчины. Особенно твоего мужчины. – Я немного отвлекся, и мы чуть не столкнулись с другой парой. – Давай поговорим наедине?
– Нет, Вадим… – но мы вальсировали как раз у входа в зимний сад, и я стремительно увлек ее в сверкающий полумрак. – Я не хочу больше слушать! – оказавшись под раскидистой ивой, Катя попыталась оттолкнуть меня.
– Ты отдал ей браслет! – упрекнула горько. – Я догадывалась, но хотелось бы ошибиться.
– Отдал, – обреченно признал. – Не буду оправдываться, рассказывать, как произошло, но я не делал никому предложений. Ни на ком, кроме тебя, я не женюсь. Я знаю, что такое любовь. И на меньшее больше не соглашусь, а люблю я только тебя.
– Может, еще и целибат примешь? – Катя, кажется, развеселилась.
– У меня и так уже целибат. После тебя никого не было.
Она только фыркнула недоверчиво.
– Если это хотя бы чуть-чуть приблизит меня к тебе, то даже монахом стану.
– Вадим, из тебя монах, как из меня балерина.
– Из тебя получилась бы прекрасная балерина. Кать, ты такая красивая, – и я не удержался, повело меня. Руки на талии сомкнул и прижался. Нужна она мне. Рядом хочу быть. Просыпаться, обнимать, любить… – Люблю тебя.
– Покажи мне красивую женщину, и я покажу тебе мужчину, которому надоело с ней спать.
Удар рассчитан точно и нанесен профессионально, но не про меня.
Я горю весь, ее хочу. Куда там надоело!
– Полонский, ты вообще! – шикнула, когда посадил ее на декоративный, достаточно высокий пень, так, чтобы между длинных ног оказаться. И да, мы в саду были не одни, но густые ветки скрывали.
– Кать, это разве надоело? – и вжался в нее пахом. Потерся сладко, к шее губами прижался, кожу нежную через тонкие чулки лаская.
– Это разве целибат? – шепнула разочарованно. На меня виртуальное ведро ледяной воды вылилось.
Она не шутит сейчас, да? И с ней самой тоже нельзя?
– Хорошо, – я легко подхватил ее и на ноги поставил. У меня и в голове пожар, и в брюках дымилось, но если это шанс – я его использую. – Только скажи: веришь, что нет у меня никого, что ничего с Викой больше нет? Мне нужно немножко веры и немножко надежды, – улыбнулся с горчинкой.
Катя колебалась, губы кусала, на меня прожигающим взглядом смотрела.
– Мне сложно, Вадим. Слишком много было всего… Слишком больно.
