Пары постоянно расходятся, процент разводов катастрофичен не только в России, и дети с этим мирятся и привыкают. Но мне ведь не было мучительно плохо в семье, я просто на поводу порочных желаний пошел. Членом думал. Вот теперь сижу и отвечаю на неудобные вопросы девятилетней дочери. А какими они станут через пять лет? Если она решится мне или Кате их задать. Ника ведь спрашивала. Тогда, когда приехал к ней в школу. Отмылся от запаха блядства в офисе и к дочери рванул объяснять, почему утром не приехал. Почему обещание нарушил.
Злой, нервный, и Вероничка почувствовала, да. Расстроилась очень…
Я вышел из машины, поднялся по ступеням, резкими, большими шагами. Вошел в зал ожидания и кнопку вызова нажал с пометкой «2А».
– Вероника Полонская, – произнес и принялся ждать.
Катерине Великой сухо черканул, что сам заберу дочь. Пусть только попробует запретить! Она прочитала сообщение, но не сочла нужным отвечать.
– Папа! – позвала Ника и прошла через турникет.
– Привет, Земляничка, – я забрал тяжелый рюкзак и поцеловал светлую макушку.
– Пойдем.
– А ты где был? Я ждала тебя утром? Мама сказала, что ты не будешь больше с нами жить. Пап?"
"Как охуенно Мальвина все решила! И дочери уже рассказала!
– Садись, – дверь открыл и постарался улыбнуться, хотя от гнева на Катю, себя, ситуацию просто рвалось в груди что-то. Что-то очень важное и нужное.
– Пап, это правда?
Я выехал на дорогу и головой тряхнул, чтобы демонов ярости отогнать. Я с ребенком, мне ясность нужна.
– Никусь, все так запуталось. Мы с мамой немного поссорились и…
– Пап, а чемоданы? Прямо с чемоданами уйдешь? – перебила она.
– Ника, если задала вопрос – выслушай ответ! – не сдержался и повысил голос. Черт, мне успокоительное нужно, лошадиную дозу.
– Извини, – тихо проговорила и вжалась в сиденье.
А-аа! Меня просто разрывало от чувства вины! Я просто ходячий клубок эмоций и ни одной доброй и светлой.
– Земляничка, прости, – я вышел из машины и сел к ней назад, ладони маленькие в свои взял. – Папа плохо чувствует себя.
– У тебя болит что-то?
– Да, и это не лечится, – криво улыбнулся я.
– Ты главное помни: я тебя очень люблю и никогда не оставлю. Никогда!
Я обнял ее, и Ника не оттолкнула. Надеюсь, и она будет любить меня всегда, даже если всю правду узнает.
– Ты пойдешь домой? – спросила, когда мы поднялись на наш этаж.
– Нет, – у меня нет моральных сил второй раз с Мальвиной встречаться. Не могу. Ненавижу ее сейчас. И себя ненавижу.
Я схватил дочь и поднял, к себе прижал крепко.
