– Привет, дружище! – я подхватил его и прижался к рыжей шерсти, и он даже не вырывался привычно. – А Баян соскучился, – показал Кате, когда вышла с булавами.
– Баян, поедешь жить с Вадимом? – строго спросила Катя.
Он, естественно, свою сытую жизнь в женском царстве ни на что не променяет: прыгнул на пушистый белый ковер и пузом кверху лег. Я б, может, тоже так лег, только кто меня пустит.
Катя бровь подняла, без слов показывая, что без меня здесь все прекрасно себя чувствовали. Ну что же, так мне и надо.
Я взял булавы, но случайно взглядом за приоткрытую дверь спальни зацепился. Пошел на каком-то интуитивном уровне.
– Вадим? – возмутилась Катя, но я уже оценивал новую обстановку. Здесь стало очень светло: прозрачные длинные занавески пропускали свет беспрепятственно и красиво клубились на ореховом полу. Белоснежное пушистое одеяло, гора подушек с нежным кружевом, и большая напольная лампа в виде французского зонтика приятного зефирного цвета. Ни намека на мужчину, женский будуар, и со стен пропали наши совместные снимки.
– А где фотографии? – Мальвина упрямо подбородок вздернула. – Кать, фотки где?
Блядь, ну не на свалку же истории отправила?!
Мы поднялись на второй этаж, где была вторая гостиная, большая очень, мы здесь елку на новый год ставили и отдыхали большими компаниями. На белом рояли, на котором толком играть не умел никто, так, бренчали собачий вальс, Катя сделала зону со снимками: разные рамки, разные фото – очень стильно, но… Здесь был и я, много совместных фотографий, счастливых, но теперь они не висели в сокровенном месте, а были частью интерьера.
– Если хочешь что-то забрать, пожалуйста, – она подошла и длинными пальцами провела по белой лакированной поверхности инструмента.
– Пойдем, на Маяковке на качелях покатаемся? – неожиданно даже для себя предложил. Мне на воздух нужно, срочно. Иначе с ума сойду. Лишний. Я теперь здесь лишний."
"– Полонский, ты меня пугаешь? Тебе подростковая романтика не близка вроде.
– Пойдем.
– Я занята, – дернула плечом, отворачиваясь.
– Боишься, что ли? – я дразнил ее, да.
– Вот еще!
– Мальвина Алексеевна, прошу, – пропустил первую к лестнице.
– Вадим, тебя бесполезно просить не называть меня так, а?
– Абсолютно.
Молодежь веселилась и тусовалась, а мы пристроились на крайней качели, единственной свободной.
– Помнишь, мы ночами здесь качались, когда ты беременной была?
– Угу. Меня так хорошо укачивало, что тошнота проходила, – улыбнулась она.
