А потом на выпускном Ярослав подсел ко мне и спросил, люблю ли я его. Зеленые глаза горели болью и отчаянием, и я хотела закричать: ""Да! Да! Да! Я люблю тебя! До изнеможения! До одури люблю!""
Но вместо этого лишь попросила его забыть меня.
То была не я, а новая Алиса, которая училась жить и играть по правилам сурового мира. Старая Алиса рвалась на волю, визжала и молила о свободе. А новая не давала ей права голоса и только глубже заталкивала в темницу.
Но неожиданно, когда я приехала домой после выпускного, прежняя Алиса взбунтовалась.
Меня остро пронзило осознание того, что я не могу уехать сегодня из страны просто так, не попрощавшись с ним. Мне нужно было посмотреть в его глаза еще один раз, сказать ему хоть пару слов, коснуться его руки.
Я написала самое лживое письмо в своей жизни, переоделась и, как раньше, сбежала из дома. Я поехала к Ярославу и минут сорок сидела напротив детского дома, не решаясь набрать его номер.
Но наша встреча сложилась сама собой. Оказывается, он еще не спал, а только возвращался к себе после торжества.
Яр был пьян. Он заметил меня и замер, не отрывая взгляда. А мое сердце, истекавшее кровью, билось сильно как никогда."
"Я поступила эгоистично, плохо и жестоко. Не смогла дожать начатую линию поведения до конца. Не выдержала. Сломалась. Сорвалась.
Я жадно ощупывала руками тело Ярослава, до крови кусала его губы, с силой притягивала его к себе. Я нуждалась в том, чтобы он был ближе, еще ближе. Сдирала с него рубашку, брюки, трусы, как обезумевшая.
Торопилась, задыхалась, стонала.
К счастью, он не задавал вопросов, не упрекал, не осуждал. Ярослав просто любил меня так, как умеет лишь он один. Пылко, страстно, чувственно.
А потом я легла ему на грудь и сделала вид, что засыпаю. Едва он засопел, я осторожно выскользнула из его объятий, и несколько минут просто любовалась спящим, стараясь сохранить в памяти любимые черты. Лицо Ярослава было безмятежным и спокойным. Именно таким я хотела бы запомнить его.
Как можно попрощаться с тем, без кого не можешь жить? Я не прощалась. Просто сунула ему под подушку свою ядовитую записку и покинула комнату. Хотела, чтобы он возненавидел меня. Ведь, когда тебе делают больно, отпустить человека должно быть легче, правда?
Мне было противно от самой себя настолько, что хотелось удавиться. Бессердечная тварь — такое определение дала прежняя Алиса своей новой версии.
Но решение было принято, и пути назад не существовало.
