Ты плохо кончишь!
– Как? Что со мной будет?! – помертвелым тоном спросил юноша.
– Тебя разорвут на части, – произнес Мар-Самуил совершенно обыденным тоном, словно отвечал на вопрос, что будет сегодня на завтрак.
– Кто?! – Кфиру чуть не стало дурно. На лбу выступил холодный пот. – Дикие звери? Хищники?
– Нет. Самые обычные лошади…
– Уф, – юноша перевел дух и вытер пот, успокаиваясь. Старик спросонья говорит всякую ерунду. Лошади не едят людей и не рвут их на части… Значит, на его последней странице написано вовсе не это!
Образ Мар-Самуила расплылся, Кфир подумал, что он превращается в льва или тигра, чтобы немедленно растерзать наглеца.
Но старик просто исчез. А Кфир опять оказался в постели, и Зуса трясла его за плечо.
– Вставай, Кфир, пора ужинать!
С замиранием сердца он открыл глаза. Но это была не Зуса, а Эсфирь. Он бы уговорил старика, и если бы не подвернулась дочь Бенциона, то сейчас безвестного ученика будила бы дочь Мар-Самуила. В маленьком домике у Нижних ворот… Так что дело не в Эсфири!
Глава 5
Пир в Ершалаиме
В просторном зале было шумно.
Наступило время третьей перемены блюд: после даров голубой пучины – тушеной макрели, гигантских морских раков, скатов под острым соусом, подали птиц – жареных голубей, тушеных в вине фазанов, томленых в кипящем оливковом масле и приправленных специями ласточек, принесли мясо – запеченные на углях ребрышки ягненка, козье седло, бычий филей. И, конечно, выпито было уже немало, поэтому возлежащие за низкими столами гости разговаривали громче обычного, смеялись, не сдерживаясь, во все горло славили богов и произносили тосты за здоровье хозяина.
Бронзовые кубки глухо стукались друг о друга, выплескивая на стол неразбавленное вино."
"В свое время Кфиру несколько раз приходилось сопровождать примипила Авла Луция на римские пиры, но до триклиния[21] он никогда не доходил – ожидал с другими рабами у ворот. Раб центуриона Кезона, которому частенько приходилось выводить из зала своего напившегося хозяина, рассказывал, какие богатые угощения стоят на столах.
Настолько разнообразные и обильные, что их невозможно съесть, и пирующие, отойдя в сторону, щекочут себе горло гусиным пером, дабы опустошить желудок и продолжить трапезу… А раб Дакус клялся, что пирующие прямо за столами совокупляются с возлежащими рядом гетерами. Молодой Львенок не верил всем этим россказням. Но сейчас он мог убедиться, что рабы говорили чистую правду. Хотя до совокуплений дело не дошло, потому что на пир к наместнику гетер не звали.
