Зачем тут ночью?
– Тебя жду, – объяснил священник, не обращая внимания на острое жало стамески, пляшущее в дрожащей руке напротив его живота.
– А откуда узнали? – Студент облизнул пересохшие губы. Он потерял свою обычную уверенность, превратившись в жалкого нашкодившего первоклассника, которого неожиданно застукал учитель.
– Как распознают – где волк, а где овца? – продолжил священник. – Так и среди людей видно – кто есть кто… Ты и был волком среди овец! И знаки твои я прочитал… Порчужки[45] поганые…
Студент усмехнулся.
Страх прошел. Он сунул стамеску в карман.
– А что, отец, ты тоже чалился[46]?
– Я за веру страдал, – отозвался батюшка. – Но таких, как ты, много повидал. И распознал тебя сразу, и понял, что придешь вскорости… Небось в Верхнедонском, Лебяжьем и Степнянске тоже ты поработал… Вот и постелил на пол одеяло, уже пятую ночь тут сплю…
– А чего ж участковому не сказал?
Отец Иоанн вздохнул.
– Я пастырь, а не загонщик. Я бы тебе отдал то, что ты хочешь. Про Жана Вальжана слышал?
Студент громко поскреб затылок.
– Кликуха редкая. Я только Жана Фармазона знаю. А чего он сделал-то?
– Его переночевать пустили, накормили, напоили, а он в благодарность подсвечники украл. Жандармы его схватили, привели к хозяину, а тот сказал: «Я их ему подарил…»
– А в чем подлянка?
– Ни в чем.
Ему стыдно стало, он и раскаялся. Другим человеком стал.
– Интересно! Так чего ж ты свои доски спрятал?
– Да потому, что у Бога красть нельзя, – пробасил поп. – Ты ведь между двух сил бродишь. Только от Добра подальше, а ко Злу поближе… Одумайся – переступишь черту, обратного хода не будет… Придется врагу человечества служить верой и правдой!
– Да ладно, отец, хватит пугать! – скривился Студент.
Батюшка вздохнул.
– Да не пугаю я тебя. Остеречь хочу. Уходи с миром, дверь открыта…
Постоял Студент, глядя под ноги, обошел священника, да быстро вышел из храма. Полная бледная луна вышла из-за облаков, разбавив призрачным светом непроглядную черноту южной ночи.
