Постоянно повторяла, чтобы сын не повторял ошибок отца. Чтобы был ответственным перед своими детьми, потому что они ни в чем не виноваты.
Склонив голову, продолжает:
- Родители часто не задумываются о важности произнесенных слов. А дети впитывают, как губки, ненужные установки. Осознание ошибок приходит поздно, когда информация уже впиталась и изменить что-то не представляется возможным. Так у нас и получилось… Глеб из-за чувства чрезмерной ответственности, которое я навязала своей личной болью, долгое время многое терпел.
Возможно, его жизнь сложилась бы по-другому.
В кухне повисает тишина, обрубить которую я не решаюсь. Страшно представить, чтобы она надумала себе, зная об обмане Марго с ложной беременностью.
- Но я рада, что он наконец-то начинает жить по велению сердца, а не упертого характера, - произносит она, глядя на меня.
Взгляд проясняется и светлеет. Мне вдруг очень хочется поддержать ее, и я замечаю:
- Не вините себя. Вы воспитали замечательного человека. Он очень добрый и внимательный.
Самый лучший.
И я очень его люблю, - хочется мне добавить, но я решаюсь.
- ...И грубый, как сапог, - вставляет она, вместо этого.
Пожимаю плечами. Иногда мне даже нравится его хмурость. Она очень подходит этому мужчине."
"- Что-то я разоткровенничалась, - машет рукой, вставая из-за стола. – Глеб будет ворчать, если узнает. Не говори ему, пожалуйста.
- Я не скажу, конечно, - качаю головой. – Не переживайте.
Еще около получаса разговариваем обо всём на свете. Наталья Ивановна расспрашивает, в основном, обо мне.
Чем занимаюсь? Чем интересуюсь? Я же немного смущена ее вниманием, но на вопросы отвечаю и постепенно втягиваюсь в общение. Эта женщина такая, какой и должна быть мама. Добрая, понимающая, деликатная. Так получилось, что у меня нет рядом такого же близкого человека, но я искренне радуюсь за Глеба, глядя на неё.
Чуть позже мне звонит Алексей, сообщает, что будет ждать на парковке столько, сколько потребуется. Поэтому я начинаю собираться, чтобы не задерживать водителя.
Перед тем, как попрощаться возле лифта взгляд привлекают серьги Натальи Ивановны. Видимо из-за волнения я не успела заметить их в квартире.
- Какое интересное украшение, - киваю, разглядываю глубокий цвет камней.
- Ааа, да, - чуть затрагивает одну серьгу пальцами. – Это еще моей мамы, бабушки Глеба. Рубин – мой любимый камень.
По спине прокатывает холодок, а сердце начинает трепетать, когда замечаю:
- Очень красивые.
