Если только родители? В нашем случае, у Глеба есть мама, с которой, слава богу, у меня складываются замечательные теплые отношения, и я купаюсь в ее заботе, так необходимой мне с самого детства.
У Глеба дети подросткового возраста, с которыми я даже внутренне заставляю себя не конкурировать. Не отвоевывать себе место рядом с их отцом. А понять, что это место мое по праву. И оно другое, отличное от них.
У Громова серьезный бизнес, в конце концов. На который он тратит максимальное количество времени. А потом приходит домой дико уставший, с почерневшими глазами и вымученным лицом.
И это тоже нужно понять и принять.
Мне вообще так много в отношениях с ним нужно принимать и учиться быть мудрой, что порой бывает трудно и неловко. Но я справляюсь.
Моя любовь мне помогает. Наши ночи, наполненные тонкой нежностью и ошеломляющей страстью. Одновременно.
И, конечно, встречи с Анной Владимировной.
Женщины часто наивно верят, что добиться любви мужчины – это главное, о чем можно мечтать. Вот он вожделенный объект, готовенький.
А дальше занавес и марш Мендельсона, как бывает в фильмах о любви. На этот счет я уже сейчас могу их расстроить. Нет. Главное не сломаться и вывезти все перипетии, которые подкладывает дальнейшая совместная жизнь. И это, опять же, далеко не сломанный кран или тюбик от зубной пасты. А что-то на уровне человеческих взаимоотношений и принятия социумом.
Выстоим ли мы в этой битве, взявшись за руки?
Покажет только время."
"Собравшись в дорогу, мы наконец-то выбираемся с парковки.
Заезжаем в супермаркет, где забираем уже готовый заказ, который я оформила в приложении еще вчера. Новогодний стол решено сделать традиционным, но с нотками современных тенденций.
Глеб паркует машину у большого красивого дома, расположенного в элитном районе. Догадываюсь, что именно здесь он жил со своей семьей.
- Сейчас вернусь, - улыбается, выходя на мороз. – Придумай пока, что мне подарить твоей бабушке на Рождество. Я всю голову сломал.
То, что Громов Глеб Константинович, занятой и важный человек, ломал голову, чтобы придумать подарок для семидесятивосьмилетней женщины из глухой деревни, не укладывается в моем сознании.
Но я напрягаюсь и начинаю вспоминать, какая именно вещь была бы полезной и порадовала её. Попутно провожаю взглядом широкую спину в удлиненном черном пуховике, скрывающуюся за дверью особняка.
Я впервые в жизни нахожусь в предвкушении этого праздника, как чего-то особенного.
В детстве мы отмечали его вдвоем с бабушкой.
