В прошлый раз остановился, но в этот не смог. Порвал ее, присвоил. Первым стал. На миг в сердце вспыхнула злая радость, что ее невинность мне досталась, а не тому богатенькому мажору. До сих пор за тот порыв стыдно. Не для того я ее трахал, чтобы другому не досталась. Хотел, чтобы моей была. И по хуй было, что веду себя, как козел и не мужик.
Она была моей на том берегу, и сейчас моя.
Только моя.
Уперся в кровать локтями, чтобы наши тела соприкасались максимально. Первый раз я с ней, как со шлюхой обошелся. Злой, как черт был.
Весь день только и думал о том, как ее натягивать буду, а как дорвался, то зверем лютым себя с ней повел. С моей милой обманщицей.
Больше не буду, ласкать буду, нежно брать, пить по глоточку, как нектар свежий и пряный.
Вдохнул ее запах, лесной, диковатый, дурманящий лучше любой наркоты. Зарычал и толкнулся, всем существом ловя ее алчный спазм и дрожь, пробежавшую по телу.
Инга выгнулась и вцепилась в мои плечи.
Да, девочка, хорошо. Сейчас еще лучше будет.
Наклонился и поцеловал коралловые губки, Инга приоткрыла рот, впуская меня.
Я трахал ее одновременно языком и членом, и она отвечала мне. Втягивая, посасывая мой язык, полизывая, сначала несмело, потом все больше увлекаясь. Наши тела сплетались, наши языки кружили в замысловатом танце.
Инга все уверенней поглаживала мои плечи, иногда вцепляясь ногтями и оставляя бороздки, но легкая боль лишь добавляла остроты ощущениям. Трахая ее, я словно овладевал целым миром. Она была моей вселенной.
— Да-а-а — анте, о-о-о-о, Данте-е-е-е, — простонала Инга, закатывая переменчивые глаза, сейчас они были зеленоватые, как молодая листва за окном.
Дневной свет безжалостно обнажал всю ее суть. Все ее страхи, комплексы открыты были для меня сейчас, как и ссадины, синяки, пятнавшие ее прекрасное тело. Лишь глаза-александриты привычно меняли цвет, завораживая, очаровывая, покоряя.
Вышел из нее почти полностью и резко ворвался на всю длину, по самые яйца. Инга протяжно застонала, извиваясь подо мной, словно стремилась убежать от яростного напора, но бежать было некуда.
Не отпущу ее больше.
Даже измотанная она была самой красивой женщиной на свете, моей женщиной.
Трахал ее жадно, не торопясь достигнуть оргазма. Я слишком долго ждал этого дня. Не насытился ею на берегу, лишь раззадорился, лишь надкусил сочный дивный плод.
Сегодня я возьму от нее все, что захочу и дам столько, что она забудет о других, забудет о своем женихе-утырке, затащившим ее брата во все то дерьмо.
