Что ж ты так задумался, Белый?
– Какой еще Белый? Пастухов я. Иван Иванович.
– Вот что, Пастухов Иван Иванович, – включился в разговор Завьялов. – Поговорим по-другому. Разложим перед тобой все карты. Ни на один наш вопрос ты толком не ответил, иначе говоря – соврал. Это раз. Взяли тебя с поличным. Да-да, не кривись – с поличным. Ты назвал пароль, а это и означает взять с поличным. Это два. При тебе нашли оружие, а, кроме того, за порогом тебя поджидал вооруженный напарник, оказавший нам сопротивление. Это три.
Женщина, к которой ты приходил, нам все рассказала. И даже назвала твою кличку. Это четыре. Помимо женщины, мы арестовали еще нескольких ваших осведомителей. Это пять. Так что можешь нам ничего и не рассказывать. Расскажут они. Да, они пойдут под суд, но все же сохранят себе жизни. А ты… – Завьялов сделал паузу. – Знаешь, кто мы такие? Мы – СМЕРШ. Что означает смерть шпионам. Нам дано право ликвидировать таких, как ты, без особых церемоний. Раз – и все. А как ты думал – война! А шпион еще хуже, чем фашист на фронте.
И это шесть. Так что, если хочешь, молчи. Подписывай себе приговор. А мы его приведем в исполнение.
– Или, может, ты думаешь, что твои друзья-соратники тебе помогут? – дополнил слова Завьялова Волошко. – Налетят, отобьют, пригреют и приголубят, нальют спирту… Вот видишь, ты так не думаешь. И правильно делаешь! А потому решай – жить тебе или не жить. Что ты решишь, с тем мы и согласимся.
Конечно, и Завьялов, и Волошко слегка лукавили. Не было у них такого права – казнить и миловать, они могли только изобличать шпионов, диверсантов и прочих фашистских прислужников.
Но, с другой стороны, почему бы и не слукавить для пользы дела? Это был обычный эффективный следовательский прием: следователь рисует перед подследственным суровые перспективы, подследственный проникается серьезностью момента, начитает опасаться за свою жизнь и дает показания. Тем более слово-то какое грозное – СМЕРШ! Смерть шпионам! И если ты шпион, то поневоле задумаешься – упорствовать ли тебе или попытаться выторговать себе жизнь.
– Что вы хотите знать? – прохрипел Белый. – Спрашивайте…
…С Любой разговор получился короткий.
– Они мне сказали, что будут приходить ко мне, когда захотят… когда им будет нужно, – сбивчиво рассказывала она. – По ночам… А если кто их заметит, то я должна буду говорить, что они мои любовники. Вот они и приходили. Когда Белый, когда Коваль… А я должна была узнавать для них всякие сведения про Красную Армию… про вас.
